Хельмова дюжина красавиц. Ведьмаки и колдовки

 – Себастьян сел, завернувшись в покрывало. – Под кроватью… ага…

…коробку он вытащил и, прильнув щекой к крышке, зажмурился.

– Краковельская… чесночная… благодать… к слову, панночка Евдокия, как бы вы ни пыжились…

– Я не пыжусь!

– …на мне клятва крови, так что…

И этот наглец, вытянув колечко краковельской колбасы, к слову, великолепнейшей, сдобренной чесноком и тмином, высушенной до звонкости, сказал:

– Моя прелес-с-сть…

Евдокия перевела взгляд на Аленку. Та клятв крови не давала…

– Дуся, пока ты о нем не знаешь, оно тебя не видит, а раз не видит, то и навредить неспособно.

– Тогда считай, что оно, чем бы ни было, меня разглядело.

– Но…

Аленка повернулась к зеркалу и, коснувшись его ладонью, нахмурилась:

– Ты… не говорила…

– И ты не говорила. – Оправдываться Евдокия не собиралась.

Единственное, о чем она жалела, так о собственной нерешительности. Следовало сразу покинуть сей милый дом…

– Уйти не получится. – Себастьян разломил колбасное кольцо на две неравные половины, меньшую зажал в правой руке, большую – в левой.

 – Точнее, попытаться можете, но за последствия я не ручаюсь. Вас, панночка, пометили… и вас, к слову, тоже.

Он откусил колбасу и уже с набитым ртом добавил:

– И меня… всех пометили, Хельм их задери.

И замолчал, сосредоточенно пережевывая колбасу.

Следовало сказать, что в покрывале, расшитом цветочками, из-под которого выглядывали длинные мосластые ноги и хвост, тоже длинный, но отнюдь не мосластый, ненаследный князь выглядел… безопасно.

Он жевал колбасу, вздыхая от удовольствия, и блаженно жмурился…

Надо полагать, раны на голове затянулись.

Аленка наблюдала за своей легендой с престранным выражением лица.

Куда только прежнее восхищение подевалось?

– Так что, милые дамы, вам от меня никуда. – Жирные пальцы Себастьян вытер о покрывало, и Евдокия с трудом сдержалась, чтобы не отвесить подзатыльника. Князь, называется!

Князь понюхал оставшийся кусок, но со вздохом отложил.

– Хорошо.

 – Евдокия покосилась на канделябр. – В таком случае предлагаю перемирие. И обмен информацией. Взаимовыгодный…

– А водички нальешь? – поинтересовался Себастьян, голову набок свесив. – Колбаска соленая очень…

Пил он шумно, отфыркиваясь, и вода текла по голой груди, поросшей кучерявым черным волосом. И вида этой самой груди Аленка стеснялась, отворачивалась…

…похоже, первая любовь ее, бережно взращенная на газетных славословиях и снимках, умирала.