Дикий, дикий Запад

Много чего обещал.

– Вы отказались?

– Я была замужем. – Это прозвучало так, что и тени сомнений не возникло: сколь бы неудачным ни было замужество, но брачные клятвы для леди Элизабет – не пустой звук. – Тогда он сказал, что будет ждать. Что однажды я пойму, как нуждаюсь в нем. И приду сама.

– Вы…

– Милисента – моя дочь. Он помнит о ней.

– Помнит? – девица нахмурилась.

– Подарки на Рождество. – А вот братец ее был куда более догадлив. – Это от него?

– Да.

– И ты думаешь…

– Уильям, может, не лучший человек в мире, но далеко не худший.

С вами он может просто-напросто отказаться разговаривать. А вот Милисенту выслушает. Только…

Она замолчала ненадолго.

– Эдди, она должна вернуться обратно.

– Да, мама.

Глава 4,

в которой герои обсуждают разницу между Востоком и Западом, а еще заключают сделку

Рождество, стало быть.

Рождество я люблю.

Рождество всегда начиналось задолго до самого праздника с уборки, которая на время оживляла дом, позволяя надеяться, что в этом-то году все станет иначе.

И я с остервенением натирала жалкие остатки столового серебра, в котором и серебра-то не осталось. Переставляла посуду в шкафах. Скребла полы и драила окна, пытаясь добавить мутным стеклам хоть каплю прозрачности.

Потом мы с матушкой спускались на кухню.

Рождественский пудинг – это… это серьезно. Но в кои-то веки готовка меня не раздражала, как и церковные гимны Мамаши Мо, которые та пела грудным низким голосом. И голос этот, кажется, проникал в самое мое нутро.

И наполнял весь дом.

Рождество.

Изюм. Орехи. Цукаты. Шоколад, что появлялся на столе. Толстая индейка, запеченная с травами. И огромная ель, которую Эдди притаскивал в Сочельник. Узор зеленых игл на полу. Запах хвои и праздника.

Подарки.

– Почему она мне не сказала? – спросила я, услышав, как застонал пол под весом Эдди.

– А это что-то изменило бы? – Брат мой, который умел двигаться совершенно беззвучно, теперь ступал нарочито тяжело, заставляя старые доски петь и плакать.

– Не знаю. Но… я ведь придумала.

– Что?

Он сел рядом.

Старое наше место. Тайное. Тогда, много лет назад, я сюда убегала, чтобы не слышать раздраженного голоса отца, перекрывавшего все прочие голоса. Здесь, на чердаке, было спокойно.

И не пахло потом.

И спиртным.

– Историю. Будто где-то далеко у нас с тобой есть добрый дедушка Уилли… Он ведь так подписывался, да? И он живет где-то там. Он очень старенький и потому не может приехать.