Королевские камни

 – Нет, он… он просто… я не могу объяснить!

– Спокойно.

– Я… я спокойна. Почти.

– Вот именно, что почти. Если хочешь, вообще туда не пойдем. Я потом один съезжу…

– А я…

– Останешься в доме.

– Без тебя? – Эта мысль определенно пришлась ей не по вкусу. Ийлэ отвернулась, но отражение ее в витринах, слишком близкое, слишком яркое, чтобы спрятаться, показало гримасу ее лица. – Я… не хочу оставаться там без тебя.

– Они…

– Я знаю. Ты им веришь. Ты… они… твоей крови… расы… но я…

– Боишься?

– Да, – выдохнула она.

 – Боюсь. Я… я почему-то всего боюсь. И это пройдет, наверное, но не сейчас… я понимаю, что они не тронут меня, что ты запретил, только… мы вместе пойдем. Сейчас. Ладно? И я могу на улице, а могу с тобой… и с тобой лучше… – Она ухватилась за эту мысль, которая самой ей показалась внезапной, но вдохновляющей. – Да, с тобой лучше… тем более что я его знаю. Он неплохой человек, только… он здесь всегда был. То есть, конечно, не всегда, но раньше мне казалось, что шериф, он как город… часть города… и мэр тоже… и доктор. Представляешь, какая глупость.

Ийлэ говорила быстро, пряча свое волнение за этими вот словами, и Райдо слушал. Сжимал безмолвного медведя. Улыбался, потому что кому-то нужно было помнить, каково это вообще – улыбаться… и смотрел на витрины, правда, видел в них вовсе не охрану Ийлэ, а саму ее.

Белое лицо, заледеневшее. Маска притворной радости, хотя для радости поводов вовсе нет. И содрать бы ее, но тогда только с кровью, потому как собственное Ийлэ лицо не готово еще открыться.

– Они были, сколько я себя помню… и я думала, что так будет всегда, до самой моей старости… лет до тридцати. А то и до сорока.

– Мне тридцать восемь.

– Да? – Ийлэ остановилась. – А старым ты не выглядишь…

– Я и не старый вовсе.

– Не обижайся.

– Не обижаюсь, но… так что там с шерифом? Он тоже на чай заезжал?

– Случалось. – Она все еще стояла, разглядывая Райдо.

Тридцать восемь – это ведь не много?

У него братья старшие… и Кейрен, но тот сам почти щенок… и вообще, Райдо не чувствует себя старым.

Уставшим – это да, есть немного. И еще больным, но потому, что он и вправду болен. А вот чтобы старым… старость – это седина в волосах, руки дрожащие, ноющие раны.

Или нет?

У него руки дрожат по утрам, а раны ноют постоянно, что же до волос, то их Райдо сбривает, поэтому и непонятно, есть в них седина или нет.

– Он больше виски любил. И табак. Мама называла его ужасным человеком, а мне он нравился.