Леди и некромант – 2. Тени прошлого

– Простите, но бегство не достойно благородного человека, – лойр Шаннар куртку стянул и рубаху с нею, скомкал, прижал к длинной царапине, морщась. – Но сейчас… пожалуй, я готов согласиться, что поступил несколько… неосмотрительно.

– Бестолково.

– Спасибо, – Ричард покопался в сумке и вытащил склянку с кровохлебкой. – Покажи. Жечься будет.

Зелье получилось настоявшимся, густым. Маслянистые капли его падали в рану, и лойр Шаннар кривился, но не стонал.

А ведь с двумя Ричард не справился бы.

– Благодарю, – лойр Шаннар склонил голову и представился.

 – Генрих…

– Ричард.

– Я знаю.

– Это все очень мило, – Альер обошел цаплю и, поднявшись на цыпочки, заглянул в раззявленный ее клюв. – Однако есть небольшой шанс, что эти милые птички способны поглощать рассеянную энергию. И я не представляю, сколько времени им понадобится, чтобы ожить…

…а если не они, то еще какая-нибудь пакость.

– Да, пожалуй, ваш знакомый прав… – Генрих огляделся. – Как ни прискорбно признавать сие, но это место… вызывает у меня острое чувство неполноценности…

– Это не чувство.

Ты и вправду неполноценный…

Альер постучал по цапле кулачком.

…дорожка была пуста.

И чиста.

Обе сестры зависли над кладбищем, которое в рассеянном свете их выглядело вполне мирно. Белели мавзолеи, чернели каменные глыбы памятников…

Стрекотали сверчки.

Где-то там, за границей забора.

…и не отпускало ощущение, что в спину им смотрят. Ричард несколько раз оборачивался, но никого не заметил.

Беззвучно отворилась калитка, чтобы после захлопнуться с премерзким скрежещущим звуком.

Генрих вздрогнул и поморщился. Рана, пусть и запечатанная зельем, продолжала кровить. И болела, надо полагать, нещадно, но лойр не жаловался.

Да и вообще…

– С моей стороны не будет ли дерзостью пригласить вас в мой особняк? Ночь на дворе и… – он остановился у каракового жеребчика, мирно дремавшего в сени тополей. – Я думаю, у нас есть причина познакомиться поближе…

– Мне бы домой…

…Оливия волнуется.

Наверное.

Да и та рыжая… если все так, как рассказал Генрих, к этой девице есть вопросы…

– Понимаю и… в моем доме хватит места для всех ваших друзей. Я пришлю экипаж.

– С чего такая любезность?

Генрих потрепал жеребца по морде и, со вздохом, взобрался-таки в седло. Потрогал бок. Поправил куртку, лежавшую на плечах этаким плащом.

– Быть может, потому что вы меня не бросили там? Или потому, что теперь знаете правду о… моем великом предке, – его лицо исказилось.