Ловец бабочек

И все ж неудобно, получалось, что клиентам, коль таковые случались, пришлось бы подниматься по этой темной и узкой лестнице.

…или тем, кто представлялся клиентами.

…может, и вправду вся сия живопись сугубо для виду?

Нет, не стоит спешить с выводами.

– Егорка!

Егорка, значит… Егорок среди личного состава Себастьян не помнил. К стыду своему, он этот личный состав знал, мягко говоря, слабо.

– Подымайся, Егорка…

Себастьян поднял голову.

А ведь лестница на чердак ведет. И чердак оный аккурат над мастерской расположен.

И заглянуть туда… Себастьян заглянет. От Егорку, кем бы он ни был, дождется и заглянет.

Егорка же поднимался быстро, перескакивая через ступеньку, а когда и через две. Он громко топотал, и топот этот уходил куда-то вниз, дробясь и порождая свое эхо, отчего казалось, что по лестнице несется целый гусарский полк.

С конями вместе.

Выскочивши на площадку, Егорка увидел Себастьяна и обмер.

Покачнулся.

Вытянулся. Щелкнул каблуками… попытался.

– Егорка, значит, – задумчиво произнес Себастьян, разглядывая приобретение.

 – И откуда ты здесь взялся, Егорка?

Был мальчишка невообразимо худ и страшноват. Круглая голова его торчала на шее, что тыква на палке. Шея была тонка и синевата, а голова, напротив, округла и ушаста.

Крупный нос.

Светлые бровки домиком.

Глаза ясные незамутненные.

– Так… я подумал, а вдруг кто выскочит, – сказал Егорка и покраснел. Ушами.

– И как?

– Не выскочил. Только от вы были и больше никого…

Форма на нем висела, перехваченная широченным, явно неформенным, ремнем.

И полосатая жандармская палка на нем гляделась лишней.

– Ясно… идем. Писать умеешь?

– Ага, – Егорка шмыгнул носом. – И так, и стенографии обучен.

Надо же, как свезло…

– Отлично…

…мастерская просторна. Стены белые. Потолок… ковер вот темный и старый. Столик. Диванчик под полосатым покрывалом, что под попоною. Ваза с восковыми фруктами. Бутафорская колонна в углу. За нею – венец лавровый, который время от времени появлялся на государевых портретах.

Или вот шлем бумажный, краскою покрашенный золотой.

Отыскался здесь и плащ из театральной блестящей ткани.

И целый ворох драгоценностей, сваленных в углу. Само собою, драгоценности тоже были бутафорскими, но сделанными вполне себе прилично.

Все не то…

Картины на подрамниках. Некая солидная особа в жемчугах… и еще господин без лица, но стати молодецкой. Шлем вот с плащом выписаны были тщательно, с любовью…

…краски, кисти.

Чистые холсты.