Ловец бабочек

Сел не на ту линию и оказался в незнакомой части города… остановлен… опрошен…

Снова не то… все не то… но ведь была бабочка, и значит, тело тоже было. Разве что… разве что заявление о пропаже изъято Особым отделом. И тело, если бы нашли тело, они бы вызвали Катарину? Или… однажды она ошиблась, недопоняла…

…ученик или учитель?

Кто-то, кто стоял за спиной Кричковца, помогая, руководя…

…или впитывая извращенное знание чужой боли.

…он ждал.

…два года ждал… нет, не ученик. Ученики нетерпеливы, а этот… два года, пока шло следствие.

…он нарочно… конечно… если бы возникла хоть тень подозрения, что Кричковец работал не один, его бы не казнили…

Именно.

– Опять маньяка ищешь? – с неудовольствием поинтересовался Вересковский. Этот никогда не скрывал своего отношения к особам, которым в Управлении не место.

И докладные писал, думать нечего.

На всех писал, чего уж ее стороной обходить? Интересно, в чем обвинял? В пристрастии к алкоголю, как Бешкова? Или в связях, порочащих светлый образ следователя? Или…

– Нет, просто так, – она закрыла папку.

…а ведь Кричковец именно поэтому и признался. Он говорил охотно, не думал даже запираться… обо всем… в подробностях мельчайших. И тогда это казалось издевкой: он будто плевал в лицо Катарине, да и всему Особому Отделу этими самыми подробностями. А теперь… нет, издевка тоже была.

Смех на краю пропасти: Кричковец не мог не знать, что его осудят.

И от защитника отказался.

Не затребовал экспертизы, которая могла бы объявить его безумцем, не отвечающим за свои действия.

…безумцев обследовали.

…обязательное погружение. Болезненное. Выворачивающее на изнанку. Неприятное и для дознавателя. Хелег как-то обмолвился, что такое погружение может стоить разума, и потому применяют его лишь в особых случаях.

Спорных.

А еще оно не оставляет ни малейшей надежды на сохранение тайны, будь то махонький детский секрет или же взрослый, стыдный и страшный.

Нет, Кричковец ускользнул.

Умер и ускользнул.

И защищался он, говоря по правде, слабо…

…а они поверили.

…слишком хотели верить, слишком устали искать… и спешили завершить дело, не подумав, что все не может быть так просто. Даже вялое его сопротивление показалось ожидаемым.

Испугался суда?

И получив последнее слово, плакал? Молил о снисхождении?

Грош цена его слезам, как выяснилось.