Лиса в курятнике

И да, пусть работало оно лишь с теми, кого только-только коснулась зараза, но все же… выжила половина. Я своей волей выдала мальчику грамоту… и представила к титулу… подавала прошение.

Императрица рассеянно кивнула: прошения подавали каждый день.

И титулов просили.

Земель.

Денег.

Но от Одовецкой… надо будет сказать Лешеку, пусть проверит, было ли и куда подевалось.

– Я разберусь…

– Этот мальчик остался при мне… все ж не смог больше… семью свою он не спас, да и слишком много было иных, ушедших… он умненький, я его привезла…

– Хорошо.

– Мы… долго искали… не бывает такого, чтобы зараза взялась из ниоткуда… ничего нового не бывает… мы нашли… с этой болезнью люди сталкивались и прежде, правда, давно… уже не одну сотню лет никто не слышал о черном ветре… его боялись. О нем писали как о гневе Божьем. Он вдруг вспыхивал то тут, то там, унося с собой сотни жизней. Он не щадил ни богатых, ни бедных, ни обычных людей, ни магов… он просто случался. И пугал настолько, что подозрения одного хватало, чтобы вершить суд… я нашла описания.

Со страху люди жгли других людей. Запирали в домах и убивали, полагая, что лишь пламя способно очистить. А другие люди запирали уже города и деревни. Жгли, травили… стреляли издали. Я не знаю, помогло ли это повальное истребление, но… болезнь ушла. С ними порой случается подобное.

Мор… императрица слышала уже про красный, который захаживал с юга, оседлавши горячие местные ветра. Этот искал жертв среди женщин, касаясь легонько кожи белой, обжигая и уродуя.

Про желтый, пришедший из страны, где люди желты, будто высечены из морского камня. Этот переборчивостью не отличался. Он умел скрываться, проникая в тела, сжигая печень, и лишь когда человек желтел, становилось ясно. И поздно.

Про зеленый, живший в воде и изводивший людей безостановочной рвотой.

Много их было. Время от времени болезни вспыхивали то тут, то там, заставляя людей молиться и искать спасения. И приходилось поднимать войска.

Организовывать беженцев, не желавших жить в отселении.

Искать целителей.

Убеждать.

Грозиться.

Порой – казнить, но это нечасто. Болезни пугали людей, делая их на редкость послушными. А спасение – благо целители человеческие дело свое знали изрядно – наполняло сердца подданных должным благоговением. Хватало его, конечно, ненадолго, но все же, все же…

– Болезни возвращаются порой, да… но не через столько лет… тогда же я задавала вопросы, а ответов не получала.