Ловец бабочек. Мотыльки

На колыбели такие вешают, чтобы дети спали спокойно. Или вот нервическим дамочкам прописывают. Только эти умельцы дамочек стороною обходили, в кабаках охотились, в ресторациях, выискивали клиента, чтоб посолидней, в карман подкидывали, а там, как жертва начинала носом клевать, то и уводили под белы рученьки…

…и главное, все-то думали, что человек меру потерял, вот и приключилось с ним несчастие. Первые-то вовсе заявления не писали, сами поверили, что спьяну…

– Он опытный, – Себастьян подхватил подброшенную мысль, которая оказалась такой удачной.

 – Он не стал бы поднимать незнакомые предметы. Подкинуть в комнату? Может и не сработать. Нет, амулет нацепили на него… вернемся?

Катарина, подавив зевок, кивнула.

А сторож не удивился.

И молча – сказывалась выучка военная – принялся разоблачаться. Пальто. Пиджак, тесноватый в плечах. И рубаха с тонкою вышивкой…

– Подарили? – Катарина рубаху и потянула к преогромному неудовольствию хозяина. – Скажите, накануне ведь подарили? И попросили… настоятельно попросили надеть, верно? Или не попросили, но… она обещала прийти, так?

– Ишь ты… и чего? – он явно не желал вновь отвечать на вопросы, особенно столь неудобные.

И пусть пока никто ни в чем не обвинял его, да и сам он за собой вины не знал, но чутье, выработавшееся за годы службы близ границы, подсказывало, что неприятности близки.

– Собиралась прийти… вы убрались… занавески ведь только-только повесили, поэтому чистые и не пахнут?

– Ну…

– И рубаху надели, чтобы ей приятное сделать…

Она разгладила рубаху.

– Это я заберу. Под расписку, само собой. Вернут по окончанию следствия.

– Она хорошая, – сторож натянул пиджак на голое тело. – Она больным помогает… она…

– Она подсунула вам интересный узор, – Катарина ткнула пальцем в переплетение красных и белых нитей. – Вот эта часть больше известна как «Зуд покойника». Вступает в реакцию с остаточными эманациями проклятий. Для диагностики и используется… именно из-за нее вам стало дурно.

А вот это…

Нити синие.

И зеленые.

И желтизны самую малость. Узор красив, он даже кажется живым. Линии меняются, одни гаснут, другие вдруг появляются, становятся болезненно четкими… Себастьян моргнул.

Не только шуба нужна, но и очки.

Синие.

Те, которые остались памятью о хорошем человеке…

– Не стоит вглядываться, – Катарина поспешно свернула рубаху. – Это «Сон покойника».