Механическое сердце. Черный принц

– И ты меня.

– За что?

– За что-нибудь… не сердись, ладно?

– Не сержусь. Не на тебя. – Он дотянулся до руки Кэри. – А цветы мне отдашь?

– Они промерзли…

– Все равно отдай.

– Зачем?

– Мое ведь. – Брокк разжал ее пальцы, высвобождая букет. – Я не намерен уступать свое кому-то.

Кэри показалось, что говорит он вовсе не о цветах.

Глава 3

– Ты смерти моей хочешь? – Таннис обеими руками вцепилась в стек и попятилась. – Я… я на такое согласия не давала!

– Дашь.

– Стой! – Она выставила стек, и кончик его уперся Кейрену в грудь.

– Кричи, – согласился он, отводя оружие. – Здесь нас не услышат.

На конюшне и вправду было тихо.

Пахло сеном, опилками, мешки с которыми стояли возле денников, свежей соломой, лошадьми и хлебом. Деревом. И яблоками. Оседлавший колоду мальчишка-конюший чинил упряжь, а карман его куртки подозрительно оттопыривался, и соловый жеребчик, привлеченный запахом, просовывал морду через прутья, хлопал губами и фыркал, выпрашивая угощение.

– Ты… ты сказал, что мы гулять будем!

Отступать Таннис было некуда, и она прижалась спиной к деннику.

– Будем. – Кейрен стек отобрал. – Верхом.

– А… а давай без верха?

Он покачал головой и, глянув на мальчишку, увлеченного работой, сгреб свою Нису, поцеловал в лоб.

– Не надо бояться.

– Я же не умею. – Таннис почти сдалась, упираться продолжала исключительно из врожденного упрямства.

– Умеешь.

– Так это же… это же просто… пару раз… и на манеже.

– В парке ничуть не сложнее. Вот увидишь. Все будет замечательно… Это не сложнее, чем варенье варить. – Кейрен коснулся розовой щеки, на которую легла тень. – Вот увидишь… только представь, как ты будешь смотреться верхом.

– Дура дурой. И на лошади.

– Я тебе помогу.

Ей к лицу амазонка из темно-синего бархата. И короткий жакет, отделанный золотым позументом. И шляпа-цилиндр с вуалеткой. И перчатки из светлой кожи, скрывающие руки – с них так и не сошли мозоли, пусть бы сами эти руки стали мягче.

Год прошел.

Целый год, а Кейрену оказалось мало.

– Ну же, скажи, что согласна?

– Когда я тебе отказать могла, а ты и пользуешься… знаешь, кто ты после этого?

– Кто?

– Гад ты… с кисточкой, – проворчала Таннис, отворачиваясь. И румянец ей к лицу. Она так и не научилась прятать чувства.

– Какой уж есть.

Каурая лошадка отличалась на редкость спокойным нравом.