Моя свекровь и другие животные

Зачем все настолько усложнять? Или все дело в том, что и эта самочка, и круонцы потеряли связь со своим Морем? Для них не звучит голос Прилива. Они забыли о песке и гнездах, которые надо беречь. Они придумали длинные и сложные, порой совершенно безумные брачные танцы, но все равно не способны выбрать партнера сами.

– Сделай что-нибудь!

– Она плохо поддается воздействию…

– Она гоминид. Ты раньше работал с гоминидами… они мягкие, ты сам говорил! – жвалы Ицхари раздраженно щелкали, а псевдоусы трепетали, роняя тончайшие былинки пыльцы.

И запах тревоги делался ощутимым, волнующим.

А ведь в копилке Визари почти нет негативных эмоций.

Возможно, и они пользовались бы спросом?

– Гоминиды психически неустойчивы, – Визари сложил передние конечности на груди, чуть склонил голову – поза смирения и покорности воспринимается одинаково, что рептилоидами, что инсектоидами, и действует на собеседника успокаивающе. – Эмоционально нестабильны. Но обладают хорошими аналитическими способностями. Попытайтесь действовать с точки зрения логики.

Убедите ее.

– Если бы только ее…

Острые выступы на передних конечностях завибрировали, издавая тонкий неприятный звук, который, пожалуй, можно было интерпретировать как сигнал тревоги.

И Визари прикрыл глаза.

Он сосредоточится на работе.

Он убедит самку не нервничать.

Не проявлять агрессии.

Быть… самкой.

Мягкой, требующей защиты и опеки… беззащитной… беспомощной… и пусть потребляющей в пищу мясо, но… и хищные самки иногда проявляют мягкость… и внимание.

Они слушают собеседника.

И относятся к его словам серьезно. А еще очень… очень сильно желают одомашниться, выйти замуж и отложить много-много яиц…

То есть детенышей.

Визари выпустил воздух из верхней пары легочных мешков: все-таки живорождение при всех его преимуществах имело существенный недостаток. Сам Визари не желал и представлять, каково это – провести остаток дней с какой-нибудь самкой.

Впрочем, работы это не касалось.

Одомашниться…

И замуж.

Я смотрела на кусок слегка обжаренного мяса, стараясь не думать, кем оно было при жизни.

Нет, раньше меня не посещали мысли столь странно-вегетарианского направления, и вид куриной тушки не вызывал отвращения, как и кусок свиной вырезки.

Но здесь…

– Что это? – я ткнула вилкой в эту отбивную, немалой, к слову, толщины. Прищурилась – мало ли, вдруг да и она разлетится розовой слизью. Но мясо осталось мясом.

– Мясо, – с бесконечным терпением ответил рептилоид.