Не выпускайте чудовищ из шкафа

Но Бекшеев пытается.

Годы.

Тысяча восемьсот пятьдесят третий. И первый отчет о снижении добычи.

Пятьдесят седьмой. И полномочная комиссия. Глубинная разведка. И заключение: жила выработана. Вторая комиссия, на сей раз от института геологии. И под патронажем Особого отдела. Но заключение то же. Сам Вершинин спускается в шахты, где проводит четыре дня. И составляет отдельное заключение.

Шестидесятые. Шахты закрываются. Южная. Большая. И третья малая. Две продолжают работать. Вывоз оборудования. Уход компаний.

Военные остаются. И городок.

Рыбаки.

Альбеста нет, но есть рыба. Киты приходят часто. И люди задерживаются.

Бекшеев поморщился, ощутив, как то ненавидимое им состояние прилива нормализуется. А ведь почти удалось. Почти понял…

Хотя на деле ничего-то нового.

Он потрогал нос, убеждаясь, что кровь-таки пошла. И теперь стекает по щеке. Щекотно. Он сдавил переносицу и открыл глаза. Мутит. Надо перележать немного. Погодить, пока отпустит.

Дверь отворилась беззвучно.

– Какао? – Матушка поставила чашку на столик.

 – Знаешь, тут на кухне какао… понятия не имею, сколько ему лет, как и сахару, но слышала, что они не портятся.

А вода вместо молока – так и вовсе мелочь.

– Спасибо. – Он закрыл глаза и убрал руку.

Ее пальцы пахнут химией, и запах этот тревожит, заставляя сжаться.

– Увидел что-нибудь полезное?

– Скорее уверился, что связь есть. – Он позволил ее силе проникнуть внутрь.

– Ты это и так знал.

Знал. С того момента, как камешек на цепочке попал в его руки.

Выяснить происхождение натурального камня просто. Природный альбест многое хранит в своей памяти.

А дальше непонятно.

Камень родом из Дальнего, шахты которого закрыты с полсотни лет тому. И судя по тому, что он прочел, их выгребли дочиста, даже пыль и ту собрали.

Тогда откуда?

Если обрабатывался он относительно недавно. И… кем? Откуда? Из тех камней, что были вынесены добытчиками? Вполне возможно. И вынести могли задолго до открытия шахт. Вынести. Спрятать.

Сохранить.

А потом? Кто обработал альбест? Кто вдохнул в него жизнь, заставив отзываться на силу?

Кто подарил его старой деве? И главное, зачем?

Какао было невыносимо сладким, но Бекшеев допил до последней капли. Стало легче.

– Болит? – заботливо поинтересовалась матушка.

– Не сильнее обычного. – Он потрогал голову, убеждаясь, что никуда-то та не делась. – Даже… совсем не сильнее.

Головная боль медленно отступала.

– Когда багаж прибудет?

– Уже.