Не выпускайте чудовищ из шкафа

Здесь рядом с кухней есть отличное помещение, полагаю, второй кухней было, но давно не пользовались. К сожалению, с прислугой пока никак, но многоуважаемый Александр Парфенович обещал помочь. От него нам завтрак доставили. И пироги. Удивительно вкусные, и, если вы сами сумеете справиться с чаем…

Ее голос доносился из коридора.

А я поглядела на бледноватого Бекшеева.

– Дойдешь? – Почему-то «выкать» ему не хотелось.

– Куда я денусь.

– Трость где?

– Там, – он указал на низкую софу, – должна быть… если не убрали.

И наклонился, ногу потерев.

Трость я подала. И… что дальше? Откланяться? Делать-то мне больше нечего. Мишку нашли. Ник-Ник составит протоколы, привезет бумаги. Я их перепишу начисто, потому что этот поганец нарочно клякс насадит и язык извратит, породивши десяток перлов навроде «отца покойника» или еще чего гаже.

Вечно ему кажется, что я недорабатываю.

– Позволите угостить вас чаем? – С тростью к Бекшееву вернулась прежняя вежливость.

Дела-то есть.

И в участок заглянуть надо, убедиться, что никуда он не подевался. И домой. Софью проверить. Потом… потом сюда вот. Сколько займет это вскрытие? Заехать в похоронную контору…

…Тетка Зима, малины хотите?

– Буду рада.

Светского воспитания во мне ни на грош, хотя Одинцов честно пытался. И его матушка. И сестры. И нанятые компаньонки; впрочем, о них я точно не желаю вспоминать.

Но вот идем.

На кухню.

Я даже вижу дверь, ту, вторую, запертую. Тихоня за нею. И остальные тоже.

– Погодите. Вы присаживайтесь. – Бекшеев идет к этой двери. Приоткрывает. Закрывает. – Это надолго. Ваш коллега не откажется от чая?

– Он там?

Кивок.

Плита огромная. Да и сама кухня едва ли не просторней гостиной. Строилась, верно, еще тогда, когда большую часть пространства занимали дровяные печи. Одна и осталась, в углу. Возвышается этакою пафосной горой, только плитка поблескивает глянцем.

Но нормальная плита имеется, почти новая.

– Сядь уже куда. – Отобрала у начальства чайник.

Может, оно и не совсем правильно, но чувство такое, что он эту медную дуру того и гляди уронит. И сам уронится. А я к нему привыкать стала.

Да и Медведя жалко.

Уронится этот, и когда еще нового найдут? То-то и оно.

Камни нагрелись во мгновение ока. Стало быть, кристаллы заряжены. И вода из крана пошла. И чайник занял свое место.