Не выпускайте чудовищ из шкафа

Я же, пошарившись на полках, вытащила кружки, не те изящные фарфоровые, что стояли в посудном шкафу, а попроще.

Оловянные.

Одна даже чуть мятая. Зато надежно.

Пироги стояли тут же, в большой плетеной корзине, прикрытой полотенцем.

Я и присела. Есть хочу. Странное чувство, если честно. Я уже и забыла, когда была голодна. Чаще всего приходилось себя заставлять. Одно время и вовсе по часам, потому как Софья пригрозила сдать меня Медведю. А с него бы сталось и к целителям отправить.

Я покосилась на дверь.

– Матушка – хороший специалист.

– Не сомневаюсь. – Я впилась в пирожок зубами.

Говорить с набитым ртом и неприлично, и неудобно. Да и вовсе люди воспитанные пьют чай в гостиной, а не на кухне. И может, потом, позже, когда в доме появятся кухарка, пара горничных и крепкий лакей, так оно и будет.

А пока вот…

– Вы начали рассказывать про знакомство… – Он все-таки был упертым, этот взъерошенный мужчина, который смотрел на пирожок с сомнением. – Если, конечно, я не лезу не в свое дело.

Лезет.

И распрекрасно это знает. Я не дура. Я знаю, что им с рождения вбивают в голову все эти правила. Такт. Вопросы, которые нельзя задавать людям. А он задает.

Переступив через воспитание.

И через себя.

Я чую, насколько ему… неуютно? Неудобно? Но продолжает. Почему? Не из пустого любопытства. В нем смысла нет. Кто он, кто мы… ему ведь достаточно приказы отдавать. А он лезет, пусть и не в душу, но где-то рядом.

Маг-аналитик. Пусть даже дефективный.

Ну да мы все тут такие, так что впишется.

Но молчу.

Перебираю воспоминания. У Софьи есть жемчужные бусы, которые она иногда достает из шкатулки, но не надевает, а просто сидит, гладит бусины. Успокаивается. И я вот сейчас, почти как она.

– Да сложно сказать, что там было не так. Мы пошли первыми. Я и Одинцов. К тому времени мы давно работали… считай, с самого начала.

– Как вы… вообще попали… в программу? – Теперь он явно давит воспитание усилием воли.

Говорю же, упертый.

И это почему-то не раздражает. Не потому ли, что он все-таки похож на Одинцова?

– Да… обыкновенно. Шла, шла… вышла к своим. Тогда как раз эти наступали… Я не одна была. С… со зверем.

Уточнять, какой именно зверь, он не стал.

Мрак.

Черная упрямая скотина. До сих пор больно. И злюсь. Как он посмел взять и подставиться? Глупо… под осколки. Осколки – поганей всего. Это пуля летит по направлению, и даже можно попробовать угадать.