Невеста

Теплая ладонь легла на голову. – Я не причиню тебе вреда, клянусь рудой. И никому не позволю.

Он уговаривал Торхилд, мягко, ласково, и по голове гладил, и шептал, что в его доме безопасно, что никто не посмеет ее оскорбить, что дядя при всем желании до нее не доберется, а он желает, не понимая, что война многое изменила.

И вообще не должны маленькие девочки воевать.

Торхилд выжила, и это говорит лишь о том, что она сильная и умная. А значит, с остальным справится…

Он, конечно, альвов ненавидит, и доведись встретить Макэйо, убил бы не задумываясь, но он не настолько безумен, чтобы ненавидеть еще и Торхилд.

Почему-то показалось – голос дрогнул слегка.

Не она виновата перед родом, но род перед ней – не сумел защитить, а теперь свою слабость прикрывает вымышленным ее позором.

Нет, страх не исчез, но отступил, стал не таким всепоглощающим.

– Простите, райгрэ, – прошептала Торхилд, когда к ней вернулся дар речи. – Этого больше не повторится.

– Все хорошо, – с нажимом повторил Виттар Бешеный, стирая с ее щеки слезу.

 – Но из дома не выходи. В городе сейчас небезопасно.

Почему? Другие думают иначе? Или дело в дяде?

– Да, райгрэ.

Он почему-то вздохнул… небось уже раскаивался в неосторожном обещании.

– Завтра я познакомлю тебя с домом и слугами. Начни, пожалуйста, с кухни. В последнее время там окончательно забылись. Будь добра, напомни, что еда должна быть горячей и желательно вкусной. Когда-то Тиора умела готовить. Постарайся возродить в ней это умение.

Если вдруг это окажется слишком сложно для нее, передай, что найти другую повариху не проблема.

Значит, райгрэ не шутил, предлагая Торе заняться домом.

Хотя с поварихой он, конечно, поспешил. Мама говорила, что хорошие поварихи на вес золота… впрочем, судя по тому, как готовили здесь, кухня и вправду нуждалась в переменах.

И не только кухня. Весь особняк был крайне запущен, почти заброшен, и, честно говоря, Тора слабо представляла, с чего начать.

Получится ли у нее? Получится. Она ведь хочет остаться в этом доме.

Не подкидышем, пригретым из милосердия.

Не редкостью, которую берегут по привычке.

Но кем-то, кто имеет такое же право жить, как и прочие.

– Все, найденыш, беги отдыхай, – велел райгрэ.

Торхилд следовало бы испытать радость: он поклялся рудой, что не обидит. Но почему-то безотчетный страх не исчез, а Макэйо утверждал, что следует верить собственным страхам.