Невеста

В отведенной ей комнате остро пахло перцем и лимоном, а на туалетном столике, изрядно запыленном, – слуги, видимо, совсем не боялись райгрэ – стояла склянка из синего стекла.

А под ней записка.

«Сдохни, потаскуха».

Оден лежал на спине, раскинув руки, и наслаждался коротким полуденным отдыхом. Нельзя сказать, чтобы он устал, – усталость навалится к вечеру и резко, накроет тяжелой душной волной, которой только и можно, что покориться, – лечь и лежать.

Эйо опять станет волноваться. Она ничего не говорит, но запах меняется, прорезаются в нем тонкие полынные ноты… и еще, пожалуй, имбирь.

Она разложит костер и поставит на огонь котелок с бугристыми стенками в окалине. Изнутри котелок покрыт мелкими царапинами, в которых порой остаются песчинки.

Пальцы Одена учатся видеть.

У Эйо волосы альвов, мягкие и без подшерстка. А кожа шершавая, обветренная на щеках. На запястьях же иная, гладкая и с отчетливым оттенком меда. На пальцах – заусеницы. И ногти обрезаны криво.

Его собственные ногти начали отрастать, и руки чешутся.

Впрочем, как и все тело, за исключением, пожалуй, спины. Решетка на ней не заживает.

– Я не понимаю. – Эйо каждый вечер мрачнеет. Она обрабатывает раны осторожно, травяными отварами, которые с каждым днем становятся все более сложными, – Оден учится улавливать оттенки запахов – и собственной силой. Ее плетения немного неуклюжи, лишены той врожденной грации, которая сопровождает арканы истинных альвов, но помогают.

Странно. На него не должна бы воздействовать сила детей лозы.

Или работает правило, что подобное лечится подобным?

Оден даже сожалел, что прежде не давал себе труда вникать в подобные вещи, лишними ему казались.

– Я все делаю правильно. – Эйо вздыхала. – Наверное, правильно.

Тело отзывается на ласку, спеша затянуть язвы и гнойники. Его раны не опасны, но их слишком много для одной маленькой Эйо.

– Тогда почему они не заживают?

Потому что королева Мэб не желает расставаться с Оденом. Если раны заживут, то она потеряет ориентир и не сможет являться во снах.

Раз за разом.

Ночь за ночью.

Он слышит шелест ее платья, такого роскошного, но разве будет королева беречь вещи? И к подолу липнет грязь. А подвальные крысы спешат спрятаться в тень, не желая привлечь ее внимание.

Единственный источник света – корона Лоз и Терний.

И мертвые зеленые глаза.

– Здравствуй, дорогой. Соскучился? – Она наклоняется к самому лицу, губами касается губ.