Невеста

Мэб дышит туманом, ядовитым, болотным, оставляющим на коже ожоги.

– Совсем ослабел…

Оден хотел бы ответить, но не может произнести ни слова.

– Ты умираешь. Ты ведь знаешь, что осталось не так долго… Сколько? Месяц? Два? Или меньше? Вдруг уже завтра? Или, наоборот, протянешь дольше… год или даже десять? – Ее ладонь ложится на грудь, выдавливая остатки тепла и воздуха из легких. – Ты упрямый. Борешься. Но тем интересней, правда? Нам ведь было с тобой интересно?

Зачем она возвращается? Пусть бы ушла. Эйо сказала, что альвы убрались за море, и она точно не осталась бы одна.

Оден знает страшную тайну королевы Мэб – она ненавидит одиночество.

– Как и ты.

– У… у меня есть невеста…

– Эта смешная девочка, которая тебя жалеет? Как надолго ее хватит, Оден? Когда ей надоест с тобой возиться? Или не надоест, и тогда однажды собственные ее силы иссякнут и она умрет.

– Нет.

– Да. – В глазах королевы впервые мелькает что-то, отдаленное похожее на чувства. Тень печали? – Все умирают. Когда-нибудь.

Но ты не будешь спешить, верно, Оден? Ты меня не разочаруешь?

– …есть невеста…

– Конечно, имеется еще один вариант… источник тебе бы помог. Ты ведь достаточно долго жил на границе, чтобы слышать об этом?

– Нет.

– Слышал… и если представится возможность, ты же не откажешься?

Нельзя ей отвечать. Королева Мэб прощает молчание.

– Эта девочка, она ведь похожа на меня, правда? Ах да, ты не видишь. Но когда-нибудь зрение вернется. И что ты тогда будешь делать?

Ложь. Мэб сама мертва.

Давно.

Эйо – радость.

– Запомни, Оден, я живу в каждом из моих подданных. Так скажи, ты сумеешь принять ее?

– …во всем мире не отыскать девушки прекраснее ее… Ее волосы светлы, мягки и душисты…

Заклинание помогает вырваться из сна, и Эйо обнимает, успокаивает, заставляя лечь, шепчет, что к любому кошмару можно привыкнуть. И вообще кошмары – это ненастоящее.

В реальности он ведь жив.

И разве это не замечательно?

Наверное. Утром, когда сил прибывает и дорога не кажется утомительной.

Напротив, мир с каждым днем становится ярче, сложнее, хотя Оден и оставался слеп. Но зато он способен смотреть на солнце сквозь сомкнутые веки и видеть далекие пятна золота. Лежать, чувствовать под собой неровности земли, сухие травяные кочки. И стебли, царапающие плечо. Свет и тени, кружево листвы, отпечатанное на коже солнцем. Прикосновение ветра. Скрип надкрыльев жука, что запутался в волосах.

– Тебе плохо? – Эйо кладет ладошку на лоб.

– Мне хорошо.