Однажды в Лопушках

А он лежал тихо-тихо, боясь эту силу спугнуть.

– Жить будет, – сказала ведьма и руку подала. – Ничего страшного, несколько царапин, ушиб… ногу вот побереги. И…

Она определенно хотела добавить еще что-то, но смолчала.

И Николай руку принял.

Поднялся, чувствуя себя если не круглым дураком, то всяко стремящимся к этой вот круглости.

– Хорошо, – темноволосая произнесла это таким тоном, что у Николая по спине мурашки побежали.

– Маруся, – сказала ведьма, разглядывая Николая с любопытством.

И…

Он ведь собирался познакомиться.

Еще там, в Москве, когда аспирантом был. Аспирантам со студентками знакомиться никто бы не запретил. И честно собирался.

Просто подойти.

Поздороваться. Сказать что-нибудь такое, чтобы она улыбнулась. У неё красивая улыбка. Была. А он… он так и не решился. Все откладывал и откладывал, и говорил себе, что надо подождать, что… она бы доучилась, а он степень получил. Что перед защитой не стоит размениваться на любовь. И вообще ведьм в Москве хватает, найдется другая, а эта…

…он уехал.

И она тоже.

И вот, выходит, встретились.

– Николай… – он запнулся и добавил. – Егорович, но можно без отчества.

Темноволосая фыркнула.

– Лина, – сказала она все-таки.

– А я Ксюха, – а вот подруга её выглядела задумчивой до крайности. И косу свою гладила, гладила, и что-то не то с этой косой было, но что именно, Николай понять не мог, хотя пытался. – К бочагу ходили?

– Что?

– Бочаг, – повторила Ксюха и потрепала рыжие вихры мальчонки, в котором клубилась дикая пока сила.

Это ж… какой потенциал! – Тут, недалече…

– Вроде озера, – пояснила Маруся.

А она изменилась.

Неуловимо.

И эти изменения отчего-то донельзя раздражали. То есть, дело не в старых джинсах, выстиранных добела, и не в майке с растянутым горлом. Дело… в морщинках этих едва заметных. И в седом волоске, что спрятался меж Марусиными русыми кудрями. И в глазах её.

Глаза всегда меняются сильнее.

– Я видел, – озерцо это сразу привлекло внимание Николая, причем даже не столько своей неуместностью – а зачем в старом парке озеро, – сколько правильностью формы, а еще темной водой.

От неё так и тянуло… недобрым.

И главное, что это самое «недоброе» научной классификации не поддавалось.

Впрочем, озером и классификацией Николай рассчитывал заняться несколько позже.

– В воду лазили? – Ксюха нахмурилась. И с ладони её сорвалась прозрачная капля.

– Нет.

– И хорошо. Не лезьте.

– Там клад! – высунулся мальчонка.