Однажды в Лопушках

 – Там же написано, кандидат некромантических наук…

– И вправду?

Больше, чем дворян, Олег не любил только лишь магов, во-первых, потому как уже третьего уровня дара достаточно было для получения дворянского звания. А во-вторых, из-за снобизма их.

Тоже мне…

Он все сам заработал. Горбом своим. Потом, кровью и бессонными ночами. А эти вот, в белых перчатках, когда случается встретить, поглядывают сверху вниз, будто бы он, Олег Красноцветов, вовсе не важный человек, но… в общем, не любил.

– Николаевы – старый род, но здесь все несколько сложнее… – Белов положил на стол тонкую папку.

Когда только успел? Поневоле начинаешь думать, что знает старый друг больше, чем ему следовало бы. – Матушка его урожденная Бестужева…

– Та самая?

Бестужевы в империи были одни. Точнее, может, существовали и какие-то другие, но Красноцветов сомневался, что те, другие, были бы интересны Белову.

Тот голову склонил, подтверждая догадку, и продолжил.

– Как ты знаешь, у Ярополка Всеволодовича было два сына.

И дочь, которая сбежала из дому в шестнадцать лет. Было сие давно, и гнев старика оказался столь велик, что от наследства эту дочь отделили, хотя из родовых списков вычеркивать не стали. Сбежала она не лишь бы с кем, а с молодым талантливым магом, с которым обвенчалась и жила.

Олег растянулся в кресле и закрыл глаза.

Такие истории он слушать любил. Как-то вот… не то чтобы имелась за ним привычка читать желтую прессу, тут и на обычную не всегда-то время бывает, но если послушать… получается, что и у родовитых проблемы бывают.

А это как-то роднит, что ли.

– Весьма долгое время о Наталье никто не слышал. В гостиных пошумели, да позабыли ту историю, благо, иных хватает. Но произошло несчастье. Старший из сыновей Бестужева пошел по военной стезе, хотя папенька, помнится, крепко это не одобрял.

…сами-то Бестужевы давно подле трона обжились, все больше на паркетах воюя.

– И не зря… лет семь тому, если вспомнишь, в степях прорыв случился.

Стихийный выброс, предположительно, в результате несанкционированных раскопок. Потом еще указ принят был, ужесточающий ответственность.

Указ Красноцветов помнил, и собственное раздражение, поскольку крепко тогда подумывал войти на паях в одно дело, может, не совсем законное, но прибыли обещающее немалые.

– Тогда-то Александр Бестужев и отличился. Поставил ограничительный контур, не позволив облаку подойти к Краснодару.