Однажды в Лопушках

Блины тетка пекла на сыворотке, пухлые, мягкие, такими хорошо макать в жир, что выплавился из сала, смешавшись с рубленым чесноком, приправами да выжаренными до хруста шкурками. Были и яйца с запекшимся белком и желтыми озерами, которые прорывались, растекались, добавляя вкуса утру.

А потом мы пили чай.

С малиновым вареньем. С медом. С… просто утром.

– Иди в постель, – велела тетка, и Васятка вновь же не вздумал спорить, но зевнул широко-широко, кивнул и полез к коту. Лег, обнявши тощее кошачье тело, и Пират тихо заурчал, убаюкивая.

– С ним все…

– Все будет хорошо, – тетка склонила голову. – Вовремя спохватились…

– Это ж не от воды?

– От воды… той воды, дурной.

Чай она пила из огромной кружки, в которую, верно, пол-литра влезало, если не больше того. И сахар никогда не сыпала. Я вот тоже от тетки переняла эту привычку. А то что за радость сладкий чай сладким пряником закусывать?

– Сила его… – тетка сделала в воздухе знак. – Есть болезни тела, а есть – силы, вот у него последняя приключилась.

– А Тимоха? – задала я вопрос.

Тетка помрачнела.

– Не договорились?

– Я пыталась объяснить… странный он человек.

– Беспальный?

– Он самый, – тетка смахнула ладонью крошки, которые отправила в рот. – С ходу стал кричать, что жаловаться будет… я с Евдокимом пошла.

– А…

– И Игорек с нами, да только… не помогло. Евдоким велел не мешаться. Мол, насильно мил не будешь, и если человеку невдомек, что с иными силами играть не след, то так оно и будет.

– А Тимоха?

Оно-то, может, и враг он заклятый Васяткин, а… случись чего? Что тогда?

– Может, обойдется, – без особой надежды сказала тетка.

– Может, – я отвернулась и как-то… как-то грустно стало.

За всех.

– Мы с Василисой сегодня к бочагу этому сходим, поглянем. Может, заговор поставим какой? – тетка задумалась, а я не торопила её. Так и сидели, молча.

Потом молчать надоело.

– А что там было.

– Где?

– Усадьба эта. Чья она?

Тетка вздохнула и показалось, что не ответит, найдет повод, отговорится делами или вовсе отмахнется, как оно в детстве случалось.

Но нет…

– Потемкинская.

– Того самого? – а что, историю я всегда любила, и тем удивительнее было узнать, что история эта здесь, руку протяни.

– Не совсем. Мужу сестры его родной принадлежала. В истории он мало известен. Обыкновенным человеком был. Жил себе тихонько. Женился.