Однажды в Лопушках

 – Конечно, он изрядный ретроград, что в его годах простительно… но выбора у него нет.

– Так уж и нет? – вставать было лень, и Беломир лег. Уставился на потолок, который все еще был бел и украшен лепниной, известной до последнего завитка.

– Сам подумай. Кто у него из наследников? Ты и Натальин сыночек, которого он подмять пытается, да пока не особо выходит, – Алексашка потер руками. – Парень тоже с гонором оказался, да… думаю, старик уже раскаивается, что скандал учинил. И если ты позвонишь, покаешься…

– Иди в жопу, сказал же.

– …скажешь, что на самом деле лишь был обижен, желал эпатировать…

Все-таки Алексашка был упрям до назойливости. Особенно когда чего-то хотел. Вот только…

– …поддался модным веяниям, в чем раскаиваешься ныне.

Если в чем Беломир и раскаивался, так это в том, что дверь не запер. И Федора отослал… надо было сказать, чтоб запер. Правда, имелись подозрения, что этакая мелочь, как запертая дверь, Потемкину не помеха. Но вдруг бы?

– Скажи, что все осознал, созрел…

– До чего?

– До женитьбы.

– Иди…

От возмущения Беломир даже сел. Нет, одно дело любовь, в неё-то он еще когда верить перестал, но женитьба… женитьба – это, право слово, чересчур.

– Позволь подобрать тебе невесту.

– А в морду?

– Послушай, – Алексашка заговорил тихо, доверительно, и желание дать Потемкину в морду лишь возросло. – Думаешь, ты один такой?

Не думает.

Он вырос из того возраста, когда казалось, что его, Беломира, проблемы исключительны в своей неразрешимости.

– Да треть… если не половина, как ты, то склонности подобные имеют. Но, право слово, не спешат выставить свою… скажем так, инаковость, на всеобщее обозрение. Они блюдут приличия, и общество с благосклонностью закрывает глаза на прочие недостатки.

Все так.

И все верно.

И прав Алексашка. Можно было иначе, не столь демонстративно, не шокируя старых ублюдков, которые полагали себя блюстителями морали. Да и вовсе… чего ради?

Беломир и сам не мог бы ответить.

– Так что покайся, женись, заведи детей… и не кривись.

– И поможет, и спасет…

– Именно. Дай деду наследников, и он будет счастлив.

– Не хочу!

– Почему?! – вот это Потемкину категорически не было понятно.

– Не знаю, – пожал плечами Беломир.

Знал.

И… это знание не для Потемкина. Оно вообще не для посторонних.