Охота на охотника

Ты больше не устаешь, во всяком случае, не так сильно, но привычка осталась.

– И я… не умру?

Не то чтобы смерть пугала. Александр слабо представлял себе, что это такое, просто все вокруг шептались, глядели с жалостью, и даже фон Гроттер, старый учитель арифметики, стоило сослаться на здоровье, смягчался, но…

– Когда-нибудь умрешь, – Одовецкая поднялась. – Однако надеюсь, что случится это еще не скоро. Я уже говорила твоей матушке, что в моем здесь присутствии особой нужды нет. Твое сердце работает нормально, возможно, физически ты слабее сверстников, выглядишь много моложе и росту невысокого…

Это звучало обидно.

– Но все это поправимо. Правильное питание и умеренная физическая активность помогут…

Он запомнил.

И начал бегать по утрам. К косе и обратно. Нянюшки всполошились, а учителя единым фронтом выступили против Одовецкой, требуя прекратить этакое безобразие. Но княгиня лишь усмехнулась:

– Не делайте ребенка более больным, чем он есть…

Потом был матушкин приезд.

И отец, который разглядывал Александра с некоторым, как показалось, удивлением.

Возвращение в Арсинор, показавшийся сперва волшебным, а после душным…

Ваше императорское высочество, так не подобает… Нельзя. Невместно. Никак не возможно.

Сети запретов, уложений и правил, в которых Александр задыхался. И боли, вернувшиеся вдруг. И Одовецкая, сделавшаяся мрачной.

– Вы уж решите, вам сын живым нужен или титулованным, – бросила она кому-то.

И море вернулось.

А с ним наставники, другие, более требовательные, но и… способные.

И Александру понравилось учиться, однако о море он не забывал, и как только представилась возможность…

Ему не мешали.

То ли из опасений, что болезнь вернется, то ли просто привыкли, что он делает чего душа пожелает. Главное, что «Быстрый» с достоинством принял молодого офицера Александра Дышина.

Он увидел и край моря, и земли, и людей, эти земли населяющих. Он нырял в горячее море, касался теплого дна и каменных цветов, в которых прятались удивительные рыбы.

Он плавал с акулами и заглядывался на касаток.

Чувствовал под ногами палубу китобоя. Выходил на сизые льды.

Море помнило. Хранило. И отпустило, когда пришло время.

– Я не сразу-то узнал, про Смуту-то… мы аккурат в Яшмовом заливе зимовали, ждали, когда по северу навигация откроется. Там-то тишина мертвая. После уж прошли проливом Ветров, выбрались по весне к Марсану. А тут новости… революция в Арсийской империи. Бунты.