Оплот добродетели

Симбионты с Ал-Аххша. Последний писк моды, если верить «Сплетнику».

Лотта не верила, но с трудом отвела взгляд от колоний протозоев, что медленно перемещались по щеке девушки.

– Д-добрый, – она протянула ладонь и коснулась монитора. И тот отозвался радостной золотой вспышкой. Улыбка девушки стала еще шире, а симбионты засверкали золотыми искрами.

Странно это смотрелось.

Определенно.

– Наша компания счастлива приветствовать вас! – радостно воскликнула девушка. – Мы надеемся, что грядущее путешествие вам запомнится…

– Не сомневаюсь, – мрачно сказала Лотта и поправила лямку махонького рюкзачка, который выбирала Элиза, как и тунику из паучьего шелка, и просторные шаровары, и босоножки на плоской подошве.

Нет, получилось интересно и… непривычно.

Настолько непривычно, что Лотте приходилось делать над собой усилие, чтобы не одергивать подол этой самой туники.

Еще не поздно вернуться.

Всего-то и надо – отступить, вызвать такси и дать адрес.

– Ваш багаж… – девушка взмахнула над экраном.

 – Уже доставлен. Если у вас имеются какие-либо пожелания относительно рациона…

– Нет.

– Или непереносимость продуктов…

– Нет.

– Или…

– Нет, – рявкнула Лотта.

Надо возвращаться.

Немедленно. Но если она вернется, то никогда в жизни не рискнет выйти за пределы дома. И Лотта, мотнув головой, сказала:

– Можно мне на корабль?

– Конечно! Наша компания желает вам…

Глава 5

Данияр Седьмой, не стесняясь собственного любопытства – в конце концов, здесь он не диктатор Ах-Айора, а всего-навсего скромный мультимиллионер, – крутил головой, спеша разглядеть и ксеноморфов в удивительном их многообразии, и холодную глянцевую обстановку перевалочной базы, и вообще все, включая генно-модифицированные плющи, что затянули стену до самой крыши.

Листья их, окрашенные во все оттенки лилового, складывались удивительным узором, который отражался на зеркальных плитах пола.

Вокруг царила суета.

Люди.

И почти люди, тела которых были изменены, пожалуй, куда больше, чем несчастный плющ.

Совсем даже не люди. Големы-носильщики, чьи многосуставчатые конечности двигались столь быстро, что разглядеть их было сложно, и казалось, что длинные змееобразные тела, груженные багажом, просто плывут над полом. И в нем же отражаются. С куполообразного потолка свисали тяжелые шары светильников, облюбованные каадским диким мхом. И сонмы светящейся мошкары кружили вокруг него, поглощая заодно избыточный углеводород.