Оплот добродетели

Производитель обещал создание уникальной среды, чей микроклимат идеален для человеческой кожи, но обещать – это одно, а если мох сожрет клиента, спрашивать станут не с производителя.

Впрочем, прислушавшись к дыханию Тойтека, Кахрай был вынужден признать, что тот пока спит. Да и общие параметры, что высветились на экране, вполне соответствовали норме.

Пульс.

Сердечный ритм. Насыщенность кислорода кровью… хоть кому-то хорошо. И согнувшись – пока никто не видит, можно и слабость проявить, – Кахрай побрел к себе.

Он рухнул на узкий лежак и прикрыл глаза, надеясь подремать еще хоть полчаса. Время раннее, а сон и вправду лучшее лекарство. Но не вышло. Вот ведь… когда-то он умел проваливаться в сон по собственному желанию.

Все в группе умели, зная, как редки минуты затишья. Вот и пользовались полной мерой.

Давно это было.

Из группы той только трое и уцелели, причем сам Кахрай под списание пошел. И маяться бы ему дурью в каком-нибудь тихом мирке второго класса, если бы не то предложение. Он понимал, насколько ему повезло.

И предложение было вполне честным. А уж когда с Эммой несчастье случилось… да, нынешнее задание он не имеет права провалить.

А значит, надо вставать.

Принять чертово лекарство, от которого рот будто склеивает. И делом заняться.

Кахрай подвинул к себе планшетку. Если лечь на спину, подтянуть колени к груди, то вполне себе терпимо получается.

Взломать систему безопасности лайнера оказалось на удивление легко. И эта легкость весьма обеспокоила. Они совсем тут страх потеряли? Забыли, что случилось с «Альбертиной»? Двадцати лет не прошло, а тут… докладную он составит.

Пусть хозяин и не имеет отношения к лайнерам, но найдет куда передать. А пока… пока Кахрай скачал список пассажиров.

И расположение кают.

Шарлотта Харди. Двадцать пять лет. Не так и юна, оказывается. Личное дело… простенькое дело. Родилась. Училась.

Жила.

Новая Британия, стало быть. Так себе мирок. Сплошная, мать его, аристократия, которую Кахрай искренне недолюбливал, совершенно не понимая, какое отношение вереницы благородных предков имеют к настоящему.

Случалось ему работать на охране этих, мать их, аристократов…

Ни одного хорошего слова в голову не приходило.

С другой стороны, рыженькая на аристократку походила ничуть не больше, чем сам Кахрай. Слишком она… яркая, что ли? На Новой Британии свято чтут традиции, там в моде худоба и бледность, степенность и платья в пол, а не…

Вспомнилась вдруг ножка, обтянутая золотистым чулком.