Очень древнее зло

 – На золоте. Силой. Есть такой способ, когда сила находит материальное воплощение. И еще карту правил. Говорил, что раньше каждые десять лет надо было. Чтобы память потомкам. И летопись величия. Да…

Летопись, чтоб их…

– Я сама не видела. Нельзя. И он тоже. Потом. Признался. Что у ворот был. И в зале славы – тоже. А потом… потом его кровь не пустила. Там не любят тех, у кого кровь. Демонов. Но если тайный путь где-то и начинался, то там.

Логично.

Наверное. Или нет?

Демоница чуть поерзала.

– Он любил её.

– Кто и кого?

А то я совсем запутаюсь.

– Ричард. Первый Император. Это… отец, правда, не верил. Сказал, что это глупости, но ведь рассказывали.

Ничего не понимаю, но слушаю. Как-то… вдруг и пригодится. Заодно уж время подумать будет.

– Он был великим. Он создал Империю. И женился.

Равноценные события.

– Но он не любил жену. Только убивать почему-то не стал. Наверное, родственники её бы обиделись. Я так думаю. Сивеллы тоже обиделись, когда я вырвала сердце их наглой девке.

А я кивнула.

На всякий случай. Виновата, так виновата. В чужие разборки лезть – себе дороже. Особенно, если отношения выясняют две демоницы.

– Вот. И от жены у него были дети. Старший стал вторым Императором.

Пока версии сходятся.

– Только у Императора. Первого. У него была еще одна женщина. Не знаю, почему он на ней не женился.

– Потому что уже был женат? – предположила я, покосившись на степнячку, которая так и лежала, не подавая признаков жизни.

– И что? – искренне удивилась демоница. – Кому это мешало?

Действительно.

– Наверное, тоже побоялся. У отца были три жены, но он привязался к одной рабыне, так её отравили. Отец очень сильно ругался.

Да уж. Сложные жизненные обстоятельства.

– Это старшая, – выдала демоница. – Мама бы не стала. У мамы свой любовник имелся. Зачем ей?

Еще более сложные, оказывается, чем я предполагала.

– Так вот. Он там умер. У тебя.

– У меня еще никто не умер, – огрызнулась я и на всякий случай степнячку потрогала.

– Ты поняла, – демоница обиженно отставила губу. Правда, обижалась она недолго. Кажется, одиночество и вправду изрядно ей надоело. – Он поставил для нее неприступный замок. И поселил. И ездил к ней. Часто. Однажды поехал и умер.

Печалька.

Но молчу. Молчание – оно золото.

– За ним явились. Сыновья. Хотели увезти.