Портрет моего мужа

Молодая одаренная женщина – всегда искушение. А когда за этой женщиной нет никого, кто мог бы ее защитить, искушение становится практически непреодолимым. С учетом же имперских обычаев, боюсь… тебе придется куда сложнее, чем здесь.

Море добралось и до моих ног, заставляя отступить. Все же обувь моя, пусть и добротная, не способна была выдержать соприкосновения с холодной водой.

Думала ли я о том, что говорил Корн?

Думала.

И понимала, что он прав. Здесь меня защищает закон, а там… там я буду всего-навсего беглянкой, без роду и племени, без знакомств и связей… даже без силы, которая способна была бы защитить.

В Империи, где женщина имела лишь одно право – радовать мужчину… нет, побег – не выход. Во всяком случае, на континент.

– И что мне делать?

– Нам, – поправил Корн. – Вариантов несколько. Первый – самый очевидный. Ты возвращаешься к мужу…

– Нет.

– Ты можешь многое выторговать. Сейчас он нуждается в тебе больше, чем ты в нем…

– Нет.

Корн кивнул, как показалось, с одобрением.

– Второй. Я и отец признаем тебя. И твоего брата.

Я сглотнула.

– Само собой, избавить вас от клейма незаконнорожденности не в моих силах, однако в остальном это даст мне право вступиться за тебя. Сейчас я имею слово лишь как владетель земель. У старшего брата прав куда больше…

– Развод…

– Сомневаюсь, – покачал головой Корн. – Здесь закон на его стороне.

– А то, что он…

– Не имеет значения. Именно поэтому сейчас к стандартному брачному договору делают весьма развернутые приложения, в которых и оговаривается… многое оговаривается.

Я вздохнула. В то время моя голова была забита чем угодно, только не договорами… я ведь выходила замуж по любви.

Большой такой.

А какая любовь по договору?

– Однако мы можем добиться раздельного проживания.

Море вылизывало ботинки Корна. Оно то отступало, то подбиралось, бросало волны, словно примериваясь, как ловчей затянуть упрямого человека в гостеприимные свои глубины.

– Останется ряд имущественных вопросов, но у меня есть законники, которые ими займутся…

– И ты…

– Мне было пятнадцать, когда матушки не стало.

Я помню, что с отцом они не слишком ладили. Обычный брак по договору. Ей хотелось ко двору, а отец не мог надолго оставить Эсбьерг. Впрочем, в последние годы они пришли к согласию. Матушка жила на Орхусе, занимаясь собой. Отец… выплачивал содержание и занимался мной. Когда произошел тот несчастный случай, для нас ровным счетом ничего не изменилось.