Юся и Эльф

 – Я выбралась из ямы и кое-как отряхнула брюки, к которым налипли листья, сор и пожеванные гворхом птичьи перья.

А что, некромантия – занятие грязное и на редкость неблагодарное.

– Здесь… неладно, – он сморщил свой эльфийский нос.

И я прислушалась. И снова прислушалась. И поисковик запустила, а тот ушел в землю, что нож в масло, и – и вышел.

Пусто. Чисто. Неправильно. А что именно неправильно, сказать не могу. И поэтому…

– Отойди, – велела я, создавая огневик.

Лопата, лопата… один хороший огневик, и, что бы там ни лежало, само раскопается.

…То пойдет на поля, за ворота,

То к могилке вернется опять… —

пробормотала я, спуская шар.

Зашипела земля. Брызнула горячей крошкой. А следом раздался утробный, пробирающий до самой печени вой.

Наверное, стоит все-таки обзавестись лопатой.

Вот за что всегда любила Большой справочник нежити, так за точность изображений. И сейчас, глядя на костлявую уродливую морду твари, я отмечала несомненное портретное сходство.

Жирняк кладбищенский. Большой. Определенно большой.

Вон бородавки налобные сформировались, сочатся гноем. И вторая пара клыков торчит из пасти, загибаясь вниз.

А глаза художнику особенно удались.

Заплывшие, глубоко посаженные, того темно-красного оттенка, который хорошо смотрится в рубиновых гарнитурах, но никак не на нежити. И главное, виделась мне в тех глазах мрачная решимость добраться до моего горла.

Пока же жирняк ерзал, норовя выбраться из слишком тесной могилы…

Сверкнули клинки, вот только и зачарованное железо увязло в толстой шкуре нежити.

Правда, жирняк заверещал, и голос его заставил меня отмереть. Огненный шар утонул в той же шкуре, в которую вгрызался с шипением и дымком. Дым мерзко пованивал топленым салом, а нежить удвоила усилия.

И решимости-то, решимости в глазах поприбавилось.

Эльф не без труда вытянул клинки, чтобы вновь вонзить их в тушу жирняка. Тот же, похожий на болотную жабу, дернулся, и удар пришелся вскользь.

Вспоротые бородавки прыснули желтоватым трупным ядом, и вонь стала невыносимой.

Главное, чтобы на кожу не попало.

Рванувшись, тварь выбралась-таки из могилы и заурчала. Раздулись горловые мешки, а в глазах, готова поклясться, появилось выражение торжества. Мол, никуда не денетесь. Треснула пасть.

– В сторону…

Без него знаю. Правда, не знаю, каким чудом удалось отскочить. Длинный язык жирняка, украшенный дюжиной шипов, врезался в надгробие.