Голодная бездна. Дети Крылатого Змея

Он милосерден и однажды, многие солнца спустя, подарит новое рождение.

…а люди… люди сами справятся… или нет…

– Вы ее создали. Вы ее кормили, сами кормясь от них, – он обвел рукой спящих воинов, и старуха повторила нелепый жест. Она была толста и обрюзгла, и складки ее тела лоснились жиром. На коже этой один за другим раскрывались гнилые пасти язв. Сочился гной, в свете обездоленной луны глядевшийся золотым. – Если уйдут все, земля лишится сил.

Он был умен, не-человек с иного края мира.

– Наши боги ослабли, когда люди перестали в них верить.

А следом за богами заболела земля. Я не хочу, чтобы это повторилось, – он присел на корточки и зачерпнул воду. – Если вы исчезнете, то вода эта лишится способности утолять жажду. И семена, посаженные в землю, не дадут всходов. Женщины будут бесплодны. Мужчины – бессильны.

– Так чего ты хочешь?

– Ты знаешь, – он испил воды, от которой несло гнилью. – Сделай так, чтобы земля жила. И я позволю вашим детям остаться. В этом мире хватит места всем.

Старуха расхохоталась.

Она вдруг пустилась в пляс, притопывая, покачивая широкими бедрами, и пустые мешки ее грудей раскачивались. А золотой венец на голове сиял ярко.

– Кто она? – Крылатый Змей отступил, не в силах выносить вонь ее тела, сам вид женщины, которая все-таки не была богом.

Он это чуял.

– Моя мать. Благая королева…

И на мгновенье, когда стыдливую луну – она сохранила еще память о тех, кто обретался в чертогах небесных, – скрыли облака, старуха превратилась в деву невиданной красоты.

– А кто ее проклял?

– Мой отец, – ответил тот, кто держал в руках свирель. – Я убил его. И забрал его голос… жаль, что это не вернуло ей разума. С другой стороны, может, так лучше… хочешь, она станцует для тебя?

И, не дожидаясь ответа, он поднес свирель к губам.

Он играл о мире, оставшемся где-то за краем Океана. И о том, что мир этот был прекрасен… и что жил он, пока соблюдался Закон…

…он играл о деве, и та скользила по водной глади, не видимая никем, кроме Змея, а он не знал, содрогаться от отвращения или же преклонить колени пред той, чья красота была совершенной.

…играл о братьях и войне.

…предательстве.

…о крови, которая пролилась под корни Вечного древа, и древо почернело, потому как кровь эта несла Слово. А предсмертное Слово было ядом.

Он играл о долгой агонии.

И страхе.

О короле и королеве.

Детях их, которым пришлось бежать, чтобы выжить. А когда песня закончилась, вложил в руку Крылатого Змея нож.