Владетель Ниффльхейма

Он цеплялся за крошащийся камень и вздрагивал от каждого пинка. Он падал, бился локтями, лбом и язык ко всему прикусил.

– Я… тебя… убью… – сказал Воробей. Каждое слово приходилось вклинивать между вдохом и выдохом. А язык распух.

И шевелится еле-еле. Джек сунул пальцы в рот, пытаясь нащупать дыру, которая просто-таки обязана была быть, но дыры не нашел. Зато едва не стошнило.

– Глупый детеныш, никогда не говори о том, чего не понимаешь. Меня крайне сложно убить.

Кошка прислушалась и удовлетворенно фыркнула:

– Но если тебе необходим отдых, то мы, конечно, можем подождать… познакомиться… ты же хочешь познакомиться с другими детенышами?

Если чего Воробей и хотел, то попросту лечь и лежать, долго-долго, пока не растает невидимая игла, ковыряющаяся в его потрохах.

Но говорить он не стал, просто сплюнул тягучей кислой слюной. И капля расползлась на сером граните.

А парень, который смотрел на Джека искоса, тоже сплюнул, стараясь попасть дальше.

Парень Джеку сразу не понравился. И девчонка тоже, хотя ее Воробей вообще не разглядел.

Сейчас она сидел внизу, увязнув ногами в кисельной мути и скулила. Парень же стоял и пялился на Джека.

Чужак.

От чужаков всегда проблемы. И здоровый. Харя широкая, наглая. Сытая. Одет чисто и в новье, а на плече рюкзачок висит и не пустой.

Такие на свалку не заглядывали. И правильно. На свалке Джек быстро бы с ним разобрался.

– Ты кто? – спросил парень, сунув руки в карманы. Широкие штаны его растопырились, подбородок задрался, а нижняя челюсть выпятилась, как будто он собирался снова плюнуть, но уже прицельно, в Джека.

Тотчас захотелось врезать. И Джек сунул руку в карман, нащупывая камень.

– А ты кто?

Воробей подумал, что парень не ответит, и тот не торопился отвечать. Но потом все-таки сказал, цедя слова:

– Александр. Алекс Баринов. Там – Юлька. Ну а ты?

– В…

Кошка предупреждающе зашипела, и, глянув в желто-голубые глаза, Джек смирился:

– Джек.

– Снот, – промурлыкала она, улыбаясь во все усы. – Советница Снот…

– Чья советница? – поинтересовался Алекс, разглядывая уже кошку.

– Пока не знаю. Но определенно, выбор у меня появился…

Она подошла к Алексу и потерлась о ногу – предательница! – а затем крикнула:

– Деточка, не окажешь ли ты нам любезность? Не поднимешься ли наверх, пока тебя гримы не утащили?

– Она и вправду разговаривает? – одними губами спросил Алекс, и Снот ответила.

– Конечно же, я разговариваю! Или ты глухой и не слышишь?

– Ну… слышу.