Владетель Ниффльхейма

Нарядной белизной проблескивали оправленные в металл рога.

Джек взял один в руки. Рог оказался тяжелым, неудобным. И вонял к тому же.

– Положи! – зашипел Алекс, вытирая руки о куртку.

– Отвянь.

Но рог положил: мало ли. И тени закивали – правильно делаешь, Джек.

– А здесь когда-то восседал сам Хротгар-конунг, – Снот уже взобралась на трон. Она казалась крохотным белым пятнышком между столбов-подлокотников, увенчанных оленьими головами, каждая из которых была больше кошки.

– Пировали воины… пили воины… плясали, – Снот расхаживала по трону от головы к голове.

 – Шумели. И разбудили чудище.

Алекс присел и принялся щупать девчонке шею, потом оттянул веко и заглянул в кругляш глаза.

– Покрышкина, просыпайся, – сказал он глазу, но стоило ему убрать пальцы, и веко скользнуло на место.

– Его звали Грендаль. Болотное чудище… оставь ее, она спит. Ей хорошо. Музыка Грима – лучшая колыбельная.

Алекс не отступился. Стянув рюкзак, он сунул его под голову девчонке.

А потом еще и куртку стянул, укрыл заботливо.

Ну и дурак. Замерзнет – сам виноват будет.

– Ночь за ночью являлся Грендаль в Оленьи палаты, а после и в поселение. Многих убил он. Но встретился и тот, кто убил и Грендаля. Славный, славный Веовульф, сын Эггтеова. Он был героем. И так боялся перестать быть героем, что солгал… посмотрите вверх.

И снова получилось, что Джек не хотел подчиняться, но подчинился.

Столпы держали крышу. А с крыши свисали кости. Много костей. Джек начал считать, но он умел лишь до двадцати, а костей было больше.

И все они, обряженные в рванину и ржавые кольчуги, покачивались на невидимом ветру, сталкивались друг с другом, издавая сухой деревянный стук.

– Вот цена его славы. И страха. Умер героем наш Веовульф. Всех одолел он. И море. И Грендаля-людожера. И мать его, морскую волчицу. И дракона… всех одолел. Кроме себя. Слышишь, Джек?

– Слышу. Мне-то что? – Джек сел на скамью рядом с девчонкой.

Живая она? Вроде как да.

Спит? Ну и спит. Поспит и проснется.

– Если она умрет, я тебя убью, – сказал Алекс.

Пусть попробует. Джек будет ждать.

Кошка вскочила спящей на грудь и оказалась нос к носу с Джеком. Короткий, но очень внимательный – как у цыганки-барахольщицы, перебирающей принесенные Матушкой Валой тряпки – взгляд сменяется другим, нарочито безразличным.

– Вы тут не сидите, – улыбку Снот не потрудилась скрыть. – Огонь развести надо. Собирайте топливо.