Внучка берендеева. Летняя практика

– От меня тебе что надо?

– Уж не жалости… а и вправду, скажи, чем она лучше меня? – Любляна поднялась, тряхнула головой, и волосы ее, медвяно-золотые, тяжелые, рассыпались по плечам. Летник вдруг соскользнул, и осталась боярыня в одной рубашке тончайшего полотна. – Неужели вовсе не по нраву?

– Оденься. – Арей наклонился и летник подобрал.

Хмыкнул.

Тяжелый, что панцирь жучиный.

– Я ведь и вправду царской крови… и многое умею… мы бы хорошо зажили.

– Пока бы ты меня не сожрала.

– Надо же какой трусливый… – Любляна плечиком повела, и рубашка с плечика этого соскользнула.

А Арею вдруг смешно стало: экий он манкий для нечисти, то одна выплясывала всю ночь, то другая утречком продолжила. Неужто иной заботы нету, кроме как честного мужика в соблазн вводить? – Да не трону я тебя… не трону… и сестрица моя… да, нам силы нужны, но разве мы кого до смерти извели?

– Это ты мне скажи.

А рубашка и ниже съехала.

Арей покачал головой и, летник протянувши, сказал:

– На вот, прикройся, а то застудишь чего…

– Людям обыкновенным с нами неуютно, твоя правда… а ты и не заметишь… я малость возьму…

– Одна уже взяла.

– Маленка? – Очи Любляны полыхнули. – Вот стервь! А обещала…

– Оденься уже.

Арей повернулся спиной и, кинувши летник – боярыня его не взяла – на лавку, вышел. Он успел спуститься с крылечка, вдохнуть горячий воздух – ветер-суховей принес с восхода терпкий травяный запах – и потянуться. Захрустели кости, потянуло спину…

– Помогите! – Тонкий женский крик всколыхнул полуденное марево.

А ведь солнце и вправду высоко поднялось.

Что-то заспался он.

Закружился с сонницей.

– Помогите! – Любляна вылетела на крылечко, сжимая кулачком полы разодранной рубахи. Белые полы разлетались. – Помогите! Кто-нибудь…

Волосы встрепаны.

Губы искусаны в кровь.

Из глаз слезы льются ручьями… и странно, что плачущая боярыня остается красивой.

– Помогите, – всхлипнула она, падая в пыль.

– И чем же тебе помочь, милая? – поинтересовалась Марьяна Ивановна, из малинника выбираясь.

Любляна ручку вытянула, на Арея указывая:

– Он… он… он меня…

И зашлась в рыданиях. Арей же почувствовал себя дураком.

Глава 10. Облыжная

– Я… – Любляна сидела на лавке, закутавшись в лоскутное старое покрывало. – Я решила зайти… словом перемолвиться… я думала… я верила…

Круглое личико.

Носик востренький.

Бровки светленьки. Кожа что парпор, ажно светится изнутри. И главное, слезы-то ее не портют.