Проникая в мрак

Теперь я понимаю, что соблазн узнать что-то запретное гораздо сильнее желания встречи с чем-то знакомым.

Я оставил трость у себя на случай, если внутри кто-то мог быть. Но чутье подсказывало, что дом был пуст, и лишь мягкие воспоминания о теплых вечерах на циновке в зимнюю стужу заполняли это пространство чем-то хорошим.

Я прислушался. Возможно, кузнечик проскользнул в тот момент, когда выносили гроб, и теперь он был единственным хозяином до приезда Айлин.

Не теряя времени, я ринулся в интересующую комнату. В кабинете Мастера Хвана я был всего раза два – не больше.

Небольшие подушки для медитации все так же стояли на своем месте. Несколько старых ваз, большой деревянный стол и развешенный во всю стену китайский веер.

Я вытащил из-за пазухи припрятанную бутылку соджу.

Стало приятно.

Я присел у края стола с полной кашей в голове, которая разбухала сразу же, как только я пытался подумать чуть больше, чем привык. Жидкость неприятно отдалась болью в пустом желудке: значит, быстрее опьянею, а, пока этого не произошло, стоило немного порыться в вещах покойного.

– Черт, – прошипел я вслух, внезапно вспоминая, что у меня совсем нет глаз, чтобы хоть что-то прочитать из того, что у Мастера Хвана было в маленьком ящике.

Первое, что я нащупал, была матовая бумага, больше похожая на ту, что используют для выдачи чека; рисовая бумага для иероглифов ханча[10 - Ханча? – китайские иероглифы, используемые в контексте письменности корейского языка. Ханча используется только для записи слов китайского происхождения.

] и толстый конверт. Последний предмет заинтересовал меня больше всего. Аккуратно поддетая ногтем, клейкая бумага в момент поддалась и открыла содержимое конверта.

Глянец?

– Фотографии, – сказал я вслух, допивая бутылку до дна. На такие случаи в моем телефоне была предусмотрена специальная программа: навести камеру телефона на интересующий предмет, и она выдаст тебе его описание голосовым помощником.

«Обширное горное пространство; десять человек стоят полукругом в форме тхэквондо».

– А я неплохо вышла на той фотографии. Пусть вся взмокшая от пота и без косметики.

Сяо Мэй была босиком. Голые ступни буквально скользили по лакированному полу, создавая легкую мелодию невесомости.

«Худая, как щепка. Странно, что я не услышал, как она вошла».

– Стой там, где стоишь, – пригрозил я сразу, пытаясь выпрямить спину, но голова закружилась.

– Боишься? – хмыкнула она, но все же шаги стихли.

– Нет, просто не хочу калечить даму.