Проникая в мрак

Так кто же вздохнул после смерти Мастера?

Хрустящее траурное платье направилось в мою сторону.

– После поминок я уеду на некоторое время к сестре, в Андон[8 - Город в Южной Корее, столица провинции Кёнсан-Пукто.]. Если тебе что-то понадобится, то… он же оставил тебе ключи? – немного задумчиво спросила тетушка Айлин, но скрыть подавленный вздох у нее не получилось. Вот что делает с людьми горе. Высасывает из них жизнь, и физически, и психологически.

– Да, – и незаметно проверил их в кармане своих штанов.

– Тогда береги себя, Сон Хун.

– Мы же еще встретимся?

– Возможно, но теперь я жду лишь встречи с мужем. В другой жизни.

Сосед Мастера Хвана к тому времени уже ушел, заблаговременно оставив траурную повязку, которую мы все натянули еще до выноса гроба из дома. Смерть учителя немного подкосила мое привычное спокойное состояние, пусть я никогда не видел его лица, но я точно знал всю его суровость, непоколебимость и неизменную веру в то, что у каждого есть нечто, чем он может поразить людей.

И плохое, и хорошее.

В какой же момент мирская жизнь от посторонних дала трещину, да такую, что смогла покорить того, кого я долгое время считал близким другом, пусть неразговорчивым и не любителем выйти в ночь пятницы в какое-нибудь неприличное заведение. Тысяча вопросов – ответов ноль. Единственное место, которое могло дать мне часть ответов, – ханок. Место, где все началось, и место, где все закончилось.

***

Расположение дома можно было назвать практически идеальным.

Сзади дома располагались небольшие лисьи горы, где, по легенде, обитали самые настоящие кумихо[9 - Кумихо – существо из корейской мифологии, представляющее собой женщину или мужчину-оборотня, способную превращаться в лису с девятью хвостами.], готовые либо оказать тебе милость и помочь в трудном деле, либо же, если наступишь им на хвост, сожрать тебя без остатка. Перед домом же протекал ручей, звук которого меня успокаивал в минуты, когда на место смирения приходили гнев и тошнота к самому себе.

Я вернулся в ханок на четвертый день после похорон. Вспотевшие руки мгновенно впитали себя холод железного ключа. Он был самым обычным, разве что верхушка напоминала рот дракона или льва. Это то, что могли нащупать мои пальцы.

Снаружи доносился яростный рев ветра, но внутри дома стояла тишина. Мертвая тишина. В буквальном смысле.

Вернувшись сюда в погоне за воспоминаниями, я хотел найти то, что не стоило видеть зрячему.