Проникая в мрак

– Вы что делаете?

– С ума сошел!

– Зовите полицию!

Именно таким настроением был пропитан вагон. Но вместо того чтобы окружить подлеца, все спрятались в себе. Инстинкты.

– Кто сошел, я? Мразь вонючая, – неадекватно выругался он снова, выплевывая скопившуюся слюну. Она оказалась кровавой. Руки его дрожали, а движения были совсем неуверенными, но именно это было бы мне на руку.

– Столько времени было зря. Зачем браться лечить, если не знаешь, чем помочь! ЗАЧЕМ? – его крик больше походил на отчаяние, вой умирающего волка, решившего выйти на охоту в последний раз.

 – Мы все ошибаемся, ведь так? А кто должен платить за ошибки? Пострадавший? Почему всегда пострадавший?

Как назло, сегодня у меня не было с собой табельного оружия, но я был уверен, что заломить руки обезумевшему старику не составит труда. В силе он мне не уступит, но вот в ловкости? До остановки – примерно две минуты.

– Вызывай полицию, – тихо шепнул я стоящему рядом мужчине. Тот, расслышав мои слова, отполз в дальний угол с телефоном.

Я аккуратно опустил розы, все же надеясь, что они смогут дойти до Ёны.

Громкий крик женщины моментально высвободил мою реакцию. Кто-то кинул сумку в надежде выбить зажигалку из рук полоумного, но все было тщетно. Старик успел выплеснуть жидкость, которая мгновенно покрылась огнем, охватывая стоящих поблизости людей. Одним прыжком я достиг старика и повалил его на пол вагона. Он смердел безумием, отчаянием, противным смехом и гнилыми зубами.

К тому времени огонь охватил практически весь поезд, словно вспыхнул стог сена.

Люди кричали, бежали, давились. Началась настоящая паника, когда каждый понял, что он хочет выйти из гиблого поезда живым.

В попытках заломить ему руки я несколько раз задыхался от едкого дыма. Горели легковоспламеняющиеся материалы. Кашель, стон, тревожное отхаркивание. С такой дикой песнью мы приближались к следующей остановке.

– Все равно умрешь, – гаркнул старик с гнилыми зубами. – Я уже сделал свое дело.

– Сначала ты, – не остался я в долгу.

Я бы с радостью разбил ему череп или что-то похуже, если бы не остановка.

Поезд качнулся, двери открылись. Поваленные на пол со стариком, мы оказались в эпицентре давки на выход. Люди продавливали обувью тела тех, кто лежал бездыханным и никогда бы не встал. Казалось, что в мой череп врезалась чей-то острый каблук. Я тихо зашипел. Было больно. Даже больнее, чем когда мне вытаскивали пулю из ноги в тренировочном центре, которую я сам же себе и засадил.