У людей нет кличек

«Дай своим веснушкам насытиться им» часто говорила она, когда я прикрывала лицо ладонями, не давая лучам выжигать мои щёки. Она всегда называла меня красивой, но для неё красотой было всё, как уже упоминалось выше, что имело молодость и долгие годы жизни впереди.

– Ты слишком легкомысленна, – говорила она, когда мы пили чай перед сном.– Пора начать строить планы. Я не смогу содержать тебя вечность.

– Я не попрошу много времени, хотя бы год.

Я молила дать мне лишь год, хоть и понимала, что год ничего не даст.

За год можно было найти свой смысл, но тяжело найти единомышленников и дело, за которое захотелось бы схватиться мёртвой хваткой. Да и год для того, кто совершенно ничего не знает о жизни и о себе… То же самое, что обычному человеку, умеющему варить только макароны, дать день, чтобы разобраться во всём кулинарном искусстве. Да, за день он что-то приготовит, но будет ли это съедобным или хотя бы симпатичным? Неизвестно и очень сомнительно.

– Год я могу позволить, может и два. Но рано или поздно тебе понадобятся свои личные сбережения.

– Я понимаю.

– Это уже хорошо. Выкуришь со мной сигаретку? – бабушка достала пачку сигарет старой марки, протянула мне.

– Ты же знаешь, что я не курю, – улыбнулась я.

– Вот и молодец, девочка. А я просто распущенная старуха, которую тебе не нужно слушать, – она шутила. Она слишком любила себя, чтобы называть старой.

***

Когда же настали долгожданные выходные, все вещи были собраны в большую, тряпичную, цветную сумку, которую когда-то купили в Толука-де-Лердо, конечно, когда меня и в помине не было.

Я надела жёлтое платье, лёгкое настолько, что приложи руку к одной стороне и с другой будет виден каждый изгиб на ладони. В обычные дни я бы не носила такое, но в связи с беспощадной жарой, здесь все, даже взрослые, тучные дамы могли ходить по центру города прямо в купальниках, присаживаясь на газоны у пальм, делая передышки.

Я ждала лишь одного, когда бабушка крикнет моё имя и скажет, что пора отправляться. Но она молчала и молчала, заставляя меня заглянуть в её комнату.

– Малена? – удивилась она, спросонья.

– Почему ты спишь? – я помнила, что будила её примерно полчаса назад.

– Вчера был такой тяжёлый день, Малена, что я совершенно выбита из сил, – она поздно вернулась, любила засиживаться в барах до рассвета.

– Мы собирались…

– Мы собирались, – повторила она, театрально закидывая руку на лоб.– Я помню, помню, конечно. Мы собирались, но прости, тебе придётся идти одной.