У людей нет кличек

И нам не нужно доказывать родство, чтобы знать, что мы одна семья. И ты часть её, если ты искренне хочешь стать её частью, – я кивнула. Чувствовала себя такой глупой по сравнению с ним. На тот момент Франко казался мне самым мудрым человеком, самым взрослым и честным.– Я не назову тебя по имени. Никогда. Людям не нужны клички.

«У людей нет кличек» эту фразу он использовал слишком часто. Использовал изо дня в день. Использовал, когда пытался контролировать, когда доказывал, что единственный правильный мир тот, о котором он рассказывал всем нам каждую ночь.

***

Мы собирались у костра, каждый раз в этом месте казался новым, неповторимым. Песни звучали совсем иначе, когда пел их он, его тембр менял всё до неузнаваемости. Лёгкое чувство голода, потому что я не ночевала дома всего одну ночь, и боялась возвращаться обратно, думая о том, что за порогом меня вновь ждёт выговор и запреты, которых не было здесь. От которых меня воинственно спасал Франко и моя будущая новая семья.

Девушка с шалью на талии, юный мальчишка, крадущий хлеб на приезжих рынках, невыносимая жара добавляла ко всему романтизм и лёгкость. Словно волшебная сказка, я не могла поверить, что передо мной открылся доныне неизвестный мне мир, в котором люди были невинны и счастливы. Я была идеальна для него, видела по его взгляду и улыбке, я не задавала вопросов и не перечила. Слишком мало мне понадобилось для того, чтобы стать зависимой. И Франко понимал это.

И давал мне это. Тепло, заботу, внимание, вымышленный смысл моего существования, вымышленное желание жить. Что ещё требовалось такой, как мне. Я танцевала рядом с трейлерами в одном белом пододеяльнике, которым обкрутилась, встав с его матраса, и желала лишь того, чтобы это никогда не прекращалось. Ночь за ночью, жаркий день за жарким днём. Походы на озеро, слегка подгнившие фрукты из чьего-то сада. Я, наконец, перестала чувствовать стеснение, скинула одежду и окунулась со всеми.

С долей досады я собирала свои вещи, когда приходилось уходить домой. Когда звонкам на телефоне уже не было счёту. Бабушка прочитала мой дневник. Из-за моей беспечности она узнала о нём и наших встречах, но пока скрывала. Ждала, когда я признаюсь. Гадала, насколько хватит моей совести.

– Ты можешь никогда не возвращаться, – сказал он однажды, остановив меня, взяв за запястье.– У нас всегда будет место для тебя.