Град темных вод

Дверца минивэна еще не захлопнулась, когда старуха, очухавшись, выкрикнула яростное:

– Сучка!

Веронику тряхнуло; куратор дернулся было, чтобы выйти, но девушка качнула головой.

– Поехали.

История, в некотором роде, повторялась.

– Как ты? – сочувственно спросил Стас, когда они отъехали от дома.

Вероника пожала плечами. Меньше всего ей хотелось обсуждать сцену, коей Стас стал невольным свидетелем.

– Тишины? – предельно ненавязчиво уточнил куратор.

– Нет. Лучше чего-нибудь громкого, – упрямо вздернула подбородок девушка.

Стас понимающе кивнул, включая магнитолу.

«Я стану кошмаром!» – раздалось из динамиков. Вероника одобрительно хмыкнула – в самый раз. Рокер то хрипел, то ревел, то почти проговаривал простенькую историю о двух друзьях, одном предательстве и одной планируемой мести. Сначала Вероника не вслушивалась, но под конец увлекалась.

Я стану кошмаром,

Твоим самым частым пугающим сном.

Я стану пожаром,

Я выжгу на сердце твоем слово: «Зло».

Сны развевает будильник.

Огонь порождает прах.

Зло – просто мой пафосный ник

В бесконечно тупых соцсетях.

И, потом, тебя изничтожив,

Стерев твое имя с доски живых,

Кем я стану? Ничтожеством?

Ну а кем… станешь ты?

Ты станешь кошмаром,

Моим самым частым…

– Приехали, – выключив звук, сообщил Стас.

– Я не дослушала, – беззлобно усовестила его Вероника.

Куратор хмыкнул, доставая диск из магнитолы.

– В бардачке бокс, вытаскивай. Дарю.

Девушка послушалась – и вскоре хохотала, как безумная.

Обложка-вкладыш для диска, распечатанная на черно-белом принтере, гласила: «Мизантропия – наше все».

– Спасибо за подарок, – отсмеявшись, сказала Вероника. – Как раз то, что нужно.

В этот раз Стас привез ее в арт-кафе, с неокрашенными кирпичными стенами, деревянной мебелью, множеством фотографий с видами Питера, расписными тарелками на стенках и расторопными официантами (почему-то исключительно мужского пола).

– Миленько, – вынесла вердикт после краткого осмотра девушка.

 – Даже не знала про это место – а от моего дома тут рукой подать.

– Я бы больше удивился, знай ты о нем, – куратор наградил ее многозначительным взглядом.

«Вот так красиво и ненавязчиво меня назвали ротозейкой, близорукой и, пожалуй, даже недалекой. А день-то задался!» – следуя за официантом, размышляла Вероника.

Зал в кафе был один, курильщики (в лице Стаса) могли опечалиться, но для них помещения предусмотрено не было.