Град темных вод

Их проводили к столику в конце зала, у окна, чем девушка осталась вполне довольна. От меню мужчина отмахнулся, озадачив скорее спутницу, чем официанта.

– Номер три, два раза. Кофе сразу.

– Кхм, – стоило парню удалиться, приподняла брови Вероника. – Шифр?

– Особенность меню, – с улыбкой ответил куратор. – А пока нам готовят обед, позволь, дорогая студентка, спросить: сколько работ ты написала за эти каникулы?

Вероника слегка опешила, затем принялась сгибать пальцы, подсчитывая.

– Только масло? Или акварели тоже?

– Масло.

Выездные не считай.

Вероникины пальцы стали разгибаться. А на лице ее вместо сердитой гримасы обосновалась виноватая. Выходило, что, не считая фэнтезийной картины с личом (а ту, разумеется, считать и не стоило), написала она… ничего. Акварели только – но те для души. Про полотна, что за чертой иной реальности создавались, девушка, будучи в здравом уме, говорить преподавателю не намеревалась, что бы там ни значило его высказывание о Восхождении и толковом словаре…

Стас, похоже, наслаждался мучениями студентки, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

А еще усмехаясь – абсолютно открыто.

– Тебе помочь, может быть?

– С машиной времени? – насупилась девушка.

– Ваш кофе!

Появление официанта оказалось крайне своевременным. Вероника вцепилась пальцами в чашку, как если бы это был Святой Грааль.

Куратор же свой напиток отодвинул на край стола, вытащил планшет из плоской сумки (в таких удобно переносить и ноутбуки, и альбомы для эскизов с прочими принадлежностями).

Вероника осторожно, норовя унять неожиданную дрожь, вернула чашку на блюдечко. Вперила напряженный взгляд в экран устройства, повинующегося движениям пальцев Стаса.

«Все плохо. Плохо, плохо, плохо», – гаденький холодок по спине и почти оформившаяся догадка возникли у Вероники одновременно.

– Ты? – коротко спросил Стас, пододвигая планшет с запущенным без звука видео к студентке.

Впрочем, ей не нужен был звук, чтобы узнать эту запись и себя-Хэйт на ней.

Пума, птички… И «беретик» под занавес.

Вероника не считала себя косноязычной. Редко, когда ей приходилось «лезть за словом в карман». Вообще, когда тебя с раннего детства учат правильной постановке предложений, а вместо игр на свежем воздухе ты предпочитаешь книги (и не только иллюстрированные), с речью по умолчанию все должно быть неплохо.

Но сейчас ей не давались слова. Единственным, жалким, еле-еле выдавленным, стало:

– Как?..

Стас поморщился.