Эскадра его высочества

– Не бывает правил без исключений, бамбино. В деканате, чтоб ты знал, сидят вовсе не бесплотные ангелы, а вполне конкретные девочки. Они вполне доступны для конкретных форм убеждения. Эфенди Бурхан! Пока не растолстел, доставай-ка свои джангарские сласти.

– Кэйр, я только-только задремал.

– Придется проснуться. Хороший архитектор, знаешь ли, стоит рахит-лукума.

– Рахат-лукума, – обиженно поправил Бурхан.

Известный сластена Ждан выставил нос из-под одеяла. Он тоже попытался спасти лакомство.

– Право, не знаю, стоит ли будущему судье применять взятку.

– Дорогой мой, – наставительно сказал Кэйр, – мы не в муромских лесах. В Поммерне секретаршам не дают взяток. Только подарки.

– Нет, нет! – испугался Франц. – Рахат-лукум не есть взятка! Кэйр лучше знает. Кто из нас юрист?

– А я бы дал взятку, – зевая сообщил Ждан. – Не знаю, как в Поммерне, в муромских лесах она действует отменно. Что вы на меня так смотрите, ваша честь?

– Как?

– Да как на предварительно заключенного.

– А ты и впрямь… похож., – ухмыльнулся Кэйр.

– М-да, – сказал Ждан. – Деньги тебе доверить можно. А вот мысли – нет. Живо к делу пришьешь!

– А ты мысли правильно.

– Дурака вы валяете, – объявил Бурхан. – Оба.

– Так шутим же.

– Прекратите. Что, мир-дружба надоели? Набью!

Он высунул из-под одеяла волосатую руку и показал бицепс.

– Ты лучше рахат-лукум покажи, – попросил Франц. – Пожалуйста.

* * *

Кэйр вернулся часа через три. Франц ждал его на лестничной площадке.

– Ну что, что, узнал?

– Неужели сомневался?

– Нет-нет, что ты! Ни на минуту я не сомневался. А… где она живет?

– Пройдемте, гражданин, – строго сказал Кэйр, открывая дверь.

Войдя в комнату, он снял плащ, стряхнул с него дождевые капли, повесил на крючок. То же самое проделал со своей шляпой, и только после этого сообщил:

– Значит так. На медицинском факультете обучаются одиннадцать Изольд.

Франц охнул и ухватился за косяк. Кэйр усмехнулся и потрепал его шевелюру.

– Не печальтесь, юноша. Семь Изольд относятся либо к брюнеткам, либо к шатенкам.

– Брюнетки? Ну и что с того?

– Франц! До сих пор я знал, что от любви люди тупеют. Но оказывается, они еще и слепнут. Твоя-то ведь – блондинка. Неужто не заметил?

– О! Да, да, в самом деле. Моя… какое славное слово. Но, пожалуйста, продолжай.

– Продолжаю. Еще две Изольды учатся на первом курсе, так что, согласись, по возрасту не подходят.

– О, йа, йа.