Эскадра его высочества

 – К вам – вернусь. Запросто. Только не с той стороны куда ухожу.

Обенаус покачнулся.

– С любой, Свиристел… Ну что тебе сказать? Покуда я жив, мой замок – твой дом. Только вот что…

– Что?

Обенаус качнулся сильнее, вцепился в плечо нового родственника и сообщил, что после кавальяка, шериса и стоеросовки пить больше не сможет.

– Да уж, зятек, – сочувственно кивнул Свиристел. – И не стоит. Впрочем, Аленка особо-то и не позволит, присмотрит она за тобой.

– Давайте посидим на дорожку, – предложила Алена.

И они сели. А Прошка выскочил, закрыл за собой дверь и плотно прижался к ней спиной.

– Господи, господи, – бормотал он. – Ну, пошли ж ты и мне кого-нибудь. Всех, ну вот всех сегодня люблю. До ужаса! А поцеловать некого…

И тут он увидел Кликуна.

– Ба! Есть, значит, кого. Ах ты ж… скотина безрогая! Ну, и тупой же ты угол. Ах ты ж… тригонометрия!

Он выволок стряпчего, от всей души двинул в подлую рожу, а под зад пинком наладил. Кликун, не проронивший за время визита ни слова, остался верен себе и на этот случай, – даже по лестнице скатился все так же молча.

* * *

Мужики в сенях вставали, потягивались, разбирали оружие и по одному исчезали в узкой дверце, ведущей в необъятные подвалы Стоеросовой домины. Там, меж винных бочек, уж был открыт лаз; в подземном ходе горели лампады.

А Прошка раздобыл кисть с ведром известки, после чего вышел на улицу.

Толпа заволновалась.

– Эй, Прохор! Ну что, ну как там? Свиристел бороняться будет или в Изгойный подастся?

– Щас, – важно сказал Прошка и принялся малевать на воротах корявые буквы:

ПРОДАНО.

СОБСТВЕНАСТЬ КУФЮРСТА ПАМЕРАНСКАВО

Толпа заволновалась сильнее. Прошка поставил точку, полюбовался, потом добавил:

И БАРОНА ИХНЕГО

ИМЕНЕМ АЛЬФРЕД

– Прохор, Прохор! Это как то есть продано?

Прошка уселся на скамеечку, достал кисет.

– Обыкновенно, – сказал он.

– Э! Погоди закуривать. А Свиристелка где?

Толпа придвинулась поближе. Прошка невозмутимо положил ногу на ногу и выпустил замысловатое колечко дыма. Потом поманил пальцем ближайших и шепотом сообщил:

– Свиристел? Да в бегах. Сам посуди, где ж ему быть?

В толпе заспорили. Через некоторое время вперед выдвинулся толстый кривоглазый отец Вонифаций, игумен монастыря Святаго Перенесения и первейший собутыльник покойного Агафония.