Эскадра его высочества

– Сбег там Свиристелко, али не сбег, – это еще проверить требуется, – заявил он. – Верно говорю, ребяты?

В толпе одобрительно зашумели. Прошка пожал плечами.

– А кто же против? Давайте ваших выборных. Человек десять, пожалуй, довольно будет.

– Э, нет, десяти маловато, – тут же заспорил игумен, алчно косясь на терема, в которых много чего прихватить можно. – Эвон сколько понастроено! А если не убег? А ежели притаился яко аспид? Что тогда?

После долгих препирательств остановились на тридцати, да еще и с оружием.

– Вдруг аспид не один притаился? Как выскочат…

– Хрен с вами, – сказал Прошка, прикидывая, далеко ли уплыл Стоеросов. – Только факелы загасите, а то пожгете все. Эгей, мурмазеи! Слышите меня?

– Слышим, не кричи. А чо?

– Сей же час бочки с хинной выкатят. Покупку обмывать будем?

– Ну, ты и спросил! – удивились передние.

– Чего? Как? Сколько? – волновались задние. – Хинная? Да много ли бочек-то будет?

– А сколько выпьете, – сказал Прошка.

И подумал, что хоромины, пожалуй, не пожгут.

* * *

И покатились бочки к главным воротам. Туда же хлынули осаждающие, быстро превращаясь в жаждущих. Пользуясь удобным моментом, Обенаус вывел свою невесту через боковой выход.

Алена ушла в чем была, только прихватила кошелку с портретом родителей да личными драгоценностями. По дороге несколько раз оглядывалась на бывший дом брата, где выросла и где сейчас шастала волосатая, вороватая и вонючая компания Вонифация. Кусала губы.

– Ничего, – мягко сказал Обенаус.

– Да, конечно, – сказала Алена. – Только не вещи мне жалко. Понимаешь, где люди живут ладно, с любовью, есть домовой. Такой добрый домашний дух. Его вот опоганили…

Обенаус развел руками.

– Да нет, Альфред, что ты! Как можно тебя упрекнуть? Ты сделал все, что мог. Ты мне Свиристела спас! Из-за одного этого вечная я должница. Но когда вернусь туда… – Алена вновь оглянулась. – Когда вернусь, лично все полы перемою. Отскоблю, вычищу, а половики сожгу.

– Все, что захочешь. Хозяйка там остается старая.

Алена улыбнулась.

– Старая?

– Ох, извини! Прежняя, я хотел сказать.

– Извинения приняты. Ну, барон, отвечайте.

– Что?

– С чего начнется моя новая жизнь?

Алена сказала эти слова с нарочитой небрежностью, но Обенаус прекрасно почувствовал всю ее напряженность.

– Начнем с того, что повернем за угол, – буднично сказал он.