Эскадра его высочества

– О, о… Да вы, сударь, хитрец!

Обенаус был вынужден открыть глаза.

– Ах, сударыня, до чего же хорошо, что вы – не посол Пресветлой Покаяны.

– Брр… Еще чего! Послушай, Альфред, ты потерпи. Не приставай ко мне прямо сейчас, ладно?

– Душа моя! И не думал, – соврал посол Поммерна.

– Душа – да. Уже твоя, – сказала Алена. – А думать – еще как думал.

И показала розовый язычок. Тут барон сомлел и закрыл глаза. Уже непритворно. Понял, что этот противник ему не по силам. Сила как раз и состоит в знании собственных слабостей.

– Я хочу тебя трезвого, – вдруг прошептала Алена. – Совсем-совсем трезвого… Понимаешь?

– Совсем? Совсем уже не смогу, – с неожиданно прорвавшейся болью признался Обенаус.

– Ох, бедненький…

И Алена порывисто прижала его к груди. Неизвестно, чем бы все закончилось, но тут экипаж остановился.

– Ваши милости, – радостно крикнул Ермилыч. – Домой, домой прибыли!

* * *

Наскоро поправив одежды, оба смущенно выбрались из коляски.

Распахнулись ворота. В уютном, залитом светом газовых фонарей дворике посольства собралась вся охрана. В парадной форме, со всеми своими нашивками, саблями и медалями. Уже все про всё знали. Вперед шагнул высоченный, по самую макушку налитый силой вахмистр. Как ни странно, он волновался и оттого забавно перепутал слова:

– Господин посол! Разрешите доложить: за время вашего происшествия никаких отсутствий не наблюдалось. Вахмистр Паттени!

Откозыряв, Паттени ступил в сторону.

– Здра-жела, ваше прество! – рявкнули егеря.

Потом нерешительно примолкли.

– Ну, а чего испугались, вояки? – все еще волнуясь и оттого хмуря брови, спросил вахмистр.

И егеря рявкнули совсем не по уставу:

– Па-здрав-ляем!

Алена испуганно прижалась к Обенаусу.

– Вот спасибо… спасибо вам, братцы, – растроганно сказал тот. – Кавальяк еще есть?

– Так точно.

– Выкатить. Всем пить за здоровье баронессы!

– Кроме часовых, – поспешно вставил Паттени.

– А, да. Наш друг-г проконшесс не дремлет… Идем, Алена Павловна. Здесь тебя в обиду не дадут!

В вестибюле их встретил седой, роскошно одетый старик.

– Добро пожаловать, баронесса! Позвольте представиться: Норуа, ваш дворецкий.

И старец с достоинством поклонился.

– Вы только больше мне не кланяйтесь, а? – жалобно попросила Алена.

– Как прикажете, ваша милость, – сказал Норуа и почти не поклонился.

Потом внимательно глянул на хозяина.