Эскадра его высочества

– А где супостаты?

– Внизу затаились.

– Щас выкурим, – сказал десятник, спускаясь.

За ним, щурясь со свету, последовало еще несколько стрельцов. Увы, на нижней площадке они застали одного Анта.

– Через лючок, через лючок утекли, – прохрипел механикус.

Тимофей выглянул. Широкими, размашистыми саженками бубудуски уплывали по течению. А впереди всех то показывалась, то исчезала под водой лысина.

– Пищаль, – попросил Тимофей. – Дай мне пищаль.

– Погоди, – сказал десятник. – Не горячись. Это ж бубудуски! Так и войну на Муром навлечем.

Нельзя.

– Войну? А им что – все можно?! Да ты Серегу с Антипом видел ли?

– Видел, – сухо сказал десятник.

– Они же мост захватили!

– Вот на мосту и нужно было брать. С поличным. Не удалось… А сейчас – поди, докажи. Заплыв у них спортивный. Упустили…

– Упустили! А где вас носило?!

Десятник крякнул.

– Да нигде особенно. Так, после Ивана Купалы похмелялись. Потом барон померанский прибежал. «Вы чо? – говорит. – У вас мост захватывают!» Ну, думаем, чудит Альфредка.

Потом смотрим – кони на Скрипучем. Крестимся – не помогает. Ну, пошли проверять. А навстречу племяш твой скачет, за живот держится. Будто несет что.

– Ах, сволочь верткая! Говорило?

– Ну да, Говорило. Дрожит, подскакивает, а сам блажит нечеловеческим голосом – спасите, мол, да помогите! Подъезжаем, а там в лодке… такое. Эти бубудуски, они что, совсем сбесились?

– Совсем. И не только эти. По-моему, они все того. Да что же это! Уходят ведь! Давай сюды пищаль, говорю!

– Ты лучше не за пищаль хватайся, дядько Тимофей.

Иди-ка ты лучше к механике своей.

– Это еще зачем-почему?

– Да видишь ли, померанские корабли все проскочили. Теперь к мосту покаянский фрегат прет, «Дюбрикано» называется. А Скрипучий самое время сводить. Все по закону. Смекаешь?

– Аге, – ощерился Тимофей. – Смекаю! Хрен он проскочит, «Дюбрикано»!

Десятник тяжело посмотрел на Антипа с Серегой.

– А тех сострадариев, – сказал он, – мы еще повыловим. Редко они из своей берлоги выползают, это верно.

Да авось еще свидимся. Серега-то свояк мне был. Ты опознаешь кого, дядько Тимофей?

Тимофей вспомнил желтого бубудуска.

– Главного. Хоть с закрытыми глазами.

* * *

Четверг выдался дождливым. А солнечным утром пятницы у ворот посольского особняка Пресветлой остановился изящный экипаж с баронскими коронами на дверцах. По бокам от него на породистых жеребцах гарцевали два красавца-сержанта в форме егерских войск Поммерна.