Хорошая дочь

Сама она опубликовала больше статей и получила больше грантов, подписываясь именем Гарри, а не Гарриет.

– Саманта! – Голос Гаммы звучал холодно, как предупреждение. – Пожалуйста, удостоверься, что вентиль смесителя закрыт, и быстро иди на кухню.

Саманта еще раз взглянула в зеркало, будто ее отражение могло объяснить, что происходит. Мать так с ними не разговаривала. Даже когда объясняла разницу между химической завивкой и укладкой щипцами.

Саманта машинально подняла из раковины молоток. Она держала его за спиной, выходя в коридор к кухне.

Везде горел свет. За окном уже стемнело. Она представила кроссовки, свои и Шарлотты, на крыльце, вспомнила пластиковую эстафетную палочку, оставшуюся где-то во дворе. Бумажные тарелки на кухонном столе. Пластиковые вилки и ножи.

Раздался чей-то грубый кашель – возможно, мужчины. А может, и Гаммы: она в последнее время часто кашляла так, будто в ее легких остался дым пожара.

Снова кашель.

У Саманты волосы на затылке стали дыбом.

Задняя дверь была на другом конце коридора: на ее матовом стекле виднелся круглый отсвет фонаря.

Продолжая идти к кухне, Саманта оглянулась. Она видела ручку двери. Представила, как поворачивает ее, хоть и шла в противоположном направлении. С каждым шагом она спрашивала себя, воображает ли она лишнее, или действительно есть повод для беспокойства, или это розыгрыш, ведь мама любила их разыгрывать: то приклеит пластиковые глаза на бутылку молока в холодильнике, то напишет: «Помогите! Я заложник на фабрике туалетной бумаги!» – на внутренней стороне картонной втулки.

Телефон в доме только один – дисковый аппарат на кухне.

В одном из кухонных ящиков лежит отцовский пистолет. Патроны в картонной коробке хранятся где-то отдельно.

Шарлотта засмеет ее, если увидит молоток. Саманта сунула его за пояс шортов сзади. Металл холодил спину, рукоять мокрым языком скользнула ниже. Прикрыв молоток футболкой, она вошла на кухню.

И застыла на месте.

Это был не розыгрыш.

На кухне стояли двое мужчин. От них разило потом, пивом и никотином. На руках – черные перчатки. На лицах – черные балаклавы с прорезями для рта и глаз.

Саманта открыла рот. Воздух уплотнился, словно вата, и перекрыл дыхание. Один из них был выше ростом. Тот, что пониже, был полнее. Тяжелее. Он был одет в джинсы и черную рубашку. Высокий – в линялую белую футболку с концерта какой-то группы, джинсы и высокие синие кеды с развязанными красными шнурками.