Третье пришествие

– А какой у нас доступ?

– К любому банку информации, находящемуся во власти президента России.

Гангстеры двух непростых народов ухмыльнулись одинаково.

– Годится. На первый случай. Вы уж не обижайтесь, Владимир Петрович.

– Обижаться на вас бесполезно. От меня что-нибудь нужно?

– Нужно знать некоторые исходные папа-параметры, отче вы наш. Вот, к примеру, какова скорость астероида?

– Относительно Земли – около тридцати четырех километров в секунду.

– Диаметр?

– Никто не знает. До трех километров.

– Лучше три, – здравомысленно поправил Фима. – Запас никогда не повредит.

– Три так три. Вам теперь виднее.

– А масса?

– Вообще неизвестна. Пусть будет… мм, среднеастероидная.

– Надо бы знать точнее, – кислым тоном сказал Фима.

– Попытаюсь, но результат получим нескоро.

– Попытайтесь, голубчик Владимир Петрович. Попытайтесь, красно солнышко…

– Не поминай всуе! – с внезапной яростью оборвал Дима.

– Что не поминать?

– Ярило.

– Почему?

– Мне кажется, не стоит.

Фима озадаченно пожал плечами. Потом он мне поведал, что у Димки бывают страшные озарения. После исцеления от наркозависимости.

* * *

Туманян откликнулся через сорок секунд. Меня это порадовало, темп закручивался нужный.

– Ваграм Суренович! Можете организовать пролет спутника близ астероида? Тогда по искривлению траектории…

– Вас понял. Уже думаем над этим проектом.

– Сколько времени потребуется?

– Через несколько минут доложу.

– Спасибо. Ждем. Дима, Фима! По расчетам военных, падение случится в районе Исландии. Вводите гидрологическую, метеорологическую, сейсмическую и всякую прочую информацию. Короче, хоть черта вводите. Или число «пи». Но выдайте мне прогноз. Гоу, гоу! Фас, мои дорогие.

– Ишь, погоняла, – проворчал Дима.

– Хычник, – согласился Фима. – Сейчас я полезу в библиотеку Конгресса американского. А ты ныряй в Российскую академию наук. По пути можешь наведаться в ФСБ. Только не шали, никаких взломов, мы теперь мужи государевы.

– Э! Для ФСБ мы как были, так и останемся спай-мальчиками. Не забудь про британцев с их энциклопудиями. Хочу, чтоб они были на твоей совести.

– Ну, давай, рабо-работай, рабо-раб египетский.

– Из Египта мы давно эмигрировали. Ныне я свободный раб алчности.

Тут они, наконец, замолчали, безумно уставившись в мониторы. Это значило, что дело двинулось, и лучше не мешать. Я отошел к окну и поднял жалюзи.