Последний шанс

Чувствую грань истерики, но не позволяю себе провалиться туда, не позволяю насладиться мыслями о ребенке, о наше жизни вдвоем, если бы я только сделала другой выбор и после ужина улетела обратно в Италию. Если бы я только могла вернуть все назад. Моя девочка, кажется я нуждаюсь в тебе больше чем в ком либо.

– Мир, все в порядке? – стучит в дверь.

Собираю всю силу воли, чтобы не послать его к черту и не устраивать истерик.

– Да, любимый, я скоро, – поспешно встаю, от чего кружится голова. Смотрю на себя в зеркало.

Да уж, тридцать не за горами, стоит наверно слегка отдохнуть наедине с собой. Наношу нюдовые тени, тонкие стрелки, темно-розовую матовую помаду, чуть румян, высокий хвост и готово. Так уже намного лучше.

– Вы сегодня будете моей охраной? – эффектно появляюсь в спальне.

– Да, красотка, – его настроение уже игривое.

– Тогда я оденусь, пара минут господа, – наиграно улыбаюсь, напоминаю себе, что через минут десять станет легче и злость и обида пройдут.

– Мы сегодня все на стиле, – подмечаю, что мои парни одеты практически одинаково, только вот у нашего папы дырки на коленках и свитер крупной вязки, на ногах черные кроссовки.

– Ты не устанешь на них? – указывает на обувь.

– А мы собираемся куда то помимо студии? – хватаю сумку и ноутбук.

– Нам нужно купить для него стульчик, столик, игрушек, знаешь такие детям обычно нужны, – смеется, уверенный в себе, его уверенность распирает вокруг давя на мою неуверенность.

– Предлагаю заказать все на сайте, – ну уж нет, ходить по детским магазинам я не согласна.

– Посмотрим, поехали, – выходит с парнем на улицу.

– Мой малыш, ты сегодня дома, – сажусь, целуя Моро в лоб, – Не скучай, хорошо, вечером с нас прогулка.

Малыш провожает нас виляя хвостом.

– Переживаю за него, он один не оставался тысячу лет, – рассматриваю нас в лифте, выглядим как семья, даже наш папа кажется не таким грозным с растрепанными волосами.

– Мирослав, ты слишком обеспокоена собакой, но совсем не печешься о детях, – упрек, который заставляет меня сжать зубы и гневно посмотреть прямо в его бесстыжие глаза.

– Да, беспокоюсь, за всех, одинаково, – чеканю отдельно каждое слово, – У меня в крови беспокоиться за тех, кого приручили. Но откуда вам знать, Амиран Бесарионович.

Выхожу из лифта, направляясь в сторону парковки к своему Porsche.

– Я поведу, но сначала переставим кресло, – идет с ребенком к мерседесу и пытается отстегнуть детское сиденье, злится.