Крест над Глетчером. Часть 2

С Тидеманом Сомирский простился очень сердечно и дружески, взяв с него обещание исправно вести переписку с отсутствующим другом. При этом он имел, разумеется, в виду поддержать дружеские отношения с молодым человеком, который, при своих семейных обстоятельствах, мог представить со временем богатый материал для его корыстных целей.

Относительно поездки в Лондон надежды Сомирского вполне осуществились. Доктор Бред очень любезно принял своего ретивого коллегу, который усидчиво занимался гипнотизмом под его руководством в продолжение целого года.

Покидая Лондон, Сомирский был совершенно уверен в удаче всех своих будущих предприятий. Он овладел терапевтическим средством первостепенной важности, что давало ему не только преимущество перед всеми его не посвященными коллегами, но также и оружие для того, чтобы вести общественную борьбу за существование в известном ему смысле. Оставалось, стало быть, только выжидать благоприятного случая, а такой должен был, по его соображениям, вскоре представиться. Итак, Сомирский достиг того, чего хотел – знания, которое давало ему в то же время средство к приобретению необычайной силы и власти. В ловких руках это оружие было опаснее всякого яда и кинжала и, в то же время, представляло неоцененную выгоду – невозможность уличить самого действующего оружия. Теперь у Сомирского в руках было средство, при помощи которого он мог привести в совершенно бессознательное состояние и поставить в полную зависимость от себя всякого, кто подвергался гипнотическому лечению. Применяя это средство для блага своего пациента, он мог без труда стяжать себе громкую известность как доктор, а употребляя его для достижения преступных целей, он ни мало не рисковал навлечь на себя подозрения. Гипнотический сон в том проявлении, в котором Сомирскому сотни раз приходилось вызывать его, отличался одной очень важной особенностью. Он сопровождался полным незнанием того, что произошло, а это обстоятельство имело большое значение для Сомирского, так как, стало быть, даже тот, против которого направлено было оружие, по пробуждению никоим образом не мог выдать преступного врача. Преступление же, совершенное без свидетелей, причем даже сам пострадавший лишен был возможности дать какие бы то ни было показания, представляло очень важную выгоду – невозможность разоблачить злоумышленника. Ко всему этому требовалось еще одно условие – полнейшая недобросовестность со стороны того, кто замышлял злоупотребление.