Грешные игры. Освобождение

Легко-легко. Едва касаясь. И ударяет. Не слишком громко и не слишком сильно.

Кусаю губы до боли. Лишь бы не застонать от отчаяния. От невозможности вырваться из этого плена. Слишком сладкого и запретного плена. В глазах размытая пелена. Низ живота тяжелеет. Словно органы и мышцы стали каменными. Сконцентрировались именно в той зоне, где я не должна ничего чувствовать от действий этого манипулятора.

Не могу признаться самой себе, что меня это заводит. Возбуждает его грубость, его приказной, низкий тон. Его руки, которые больше не сжимают мою попу, а гладят теперь нежную кожу бедер.

Между ног. Совсем недалеко от маленького бугорка.

Коснись меня. Пожалуйста, коснись меня своими пальцами. Очерти ими клитор. Спустись ниже, к истекающему лону. Войди в меня. Задвигайся так, чтобы я захотела чего-то большего, чем два волшебных пальца. Прошу, Тай…

– Я что сказал по поводу стонов! – рычит так же едва слышно. Я разве застонала? Не ври! Я не нарушила уговор! Не надо! Не над…

О, Боже! Кажется, фантазия воплощается в реальность.

И мне уже не так хорошо, как было до этого.

Страшно. Страшно за свои мысли и за поступки. Страшно, что его движения внутри меня приносят самый настоящий кайф, разливающийся в каждую клеточку тела. Как яд, отравляющий сознание. Страшно, потому что сейчас снова позволяю воспользоваться собой. Как во время нашего страстного романа.

А самое ужасное, что после этого наркотика появится болезненная ломка…

– Отпусти…

– Нет!

– Отпусти меня! – уже с силой стараюсь освободиться от объятий.

Вырваться из плена Тайлера.

Кусаю его за предплечье, натягиваю шортики с трусами и тут же убегаю, но не в комнату, а в туалет, в надежде, что он не побежит за мной и не устроит шумиху. Нельзя, чтобы Джек увидел меня такой… возбужденной. Нужно остыть. Нужно переосмыслить произошедшее.

Нужно, но не удается…

Прохладная вода и на этот раз едва спасает. Лишь охлаждает пыл на некоторое время, пока лицо не превращается в ледышку. Пока не становится совсем белым.

Пока кровь не отливает от него окончательно и бесповоротно. Только это тоже не особо радует. Или лицо первоначально было белым? Не знаю. Отражение врет, зрение искажает реальность, а разум подпитывает эту иллюзию.

Иллюзию абсолютного удовольствия на грани распада личности…

Тайлер выбил меня из привычного мира, который прекрасно существовал без него. Сначала болезненно, затем отчаянно, а под конец померкшие краски вновь приобрели яркость.