Война Ириса и Розы. Расплата за преданность

Ей это отчасти удалось, поскольку трон находился на ступенчатом возвышении от остальной толпы. Она отчетливо видела там флаги с изображением фиолетовых ирисов на стене. Но разглядеть что-то еще было намного сложнее.

– Я так мечтаю увидеть короля! – призналась Ижени. – Интересно, какой он.

– Мы сможем приветствовать Его Величество только если он сам того пожелает. Но сейчас он занят и говорит с графом де Мерсье.

– Надеюсь, он вскоре освободится.

Реджис увидел в толпе семью своего друга и коллеги по службе.

Пришлось отойти и вступить в беседу. Фигура в мантии и фиолетовые знамена затерялись вдали среди блестящих камзолов и бардовых плащей стражников. Ижени и Реджис раскланялись с господином и его женой и разговорились еще с парой знакомых. Ижени начала утомляться от однообразной болтовни и ждать, когда уже начнется официальная часть мероприятия. В какой-то момент она очнулась при словах очередного незнакомого господина:

– Принц Карлос уже здесь, в столице, Реджис. Я думаю ты понимаешь, почему вас всех так поспешно созвали сюда.

– Я догадывался, что дело не только в отставке старика Фотье. В конце концов, вопрос с его должностью можно решить и без присутствия его подчиненных.

– Сейчас любой подчиненный может стать начальником и правой рукой короля в его тайной полиции. Смотри, Реджис, не упусти шанс. Король, по всей видимости, ищет самого достойного из претендентов.

– А приезд его брата поможет с выбором. – с философским спокойствием добавил граф.

– Неужели и принц здесь? – удивилась Ижени, неожиданно встревая в их беседу.

Она испытывала жгучий восторг от того, что имеет возможность увидеть стольких великих людей разом. Образ принца Карлоса был окутан всевозможными слухами о его жестокости и бессердечии. Ижени боялась рассказов о нем, но это не уменьшало ее интереса.

– Разве он не враг короля? – спросила она. – Для чего он пришел?

Собеседники как-то неловко смолкли. Незнакомый господин откашлялся. Что-то вежливо ответил и очень скоро оставил их.

– Об этом не принято говорить – сухо заметил Реджис, как бы отвечая на немой вопрос Ижени.

– Но это правда. – возразила она. – Все так считают. Разве нет?

– Но никто не говорит напрямую.

– Какая разница – напрямую или нет, если и так все ясно?

– Разница лишь в том, что первое – это государственное преступление, а второе – юмор и остроумие.

– Хорошо. Я поняла. Правду говорить нельзя. – с твердостью в голосе произнесла Ижени.