Королева воздуха и тьмы

 – Когда я потеряла Хайме… хотя это совсем не то же самое – когда он пропал и наша дружба кончилась, я горевала по нему, несмотря на весь гнев, а потом начала думать… может он правда мне приснился. Никто больше не говорил о нем, и я подумала, может, его и не было никогда.

Она подобрала ноги, обняла колени.

– А потом я пришла сюда, и тут его вообще никто не знал… и он как будто совсем перестал существовать.

Марк смотрел на нее, серебряный и белый в лунном свете, и такой красивый, что сердце у нее дало трещину – пусть и совсем маленькую.

– Он был твоим лучшим другом…

– Он должен был стать моим парабатаем.

– Тогда ты не просто потеряла его. Ты потеряла ту Кристину. У которой был парабатай.

– А ты – того Марка. Который был братом Ливии.

Он криво улыбнулся.

– Ты очень мудра, Кристина.

От чувства, которое шевельнулось внутри при этой улыбке, она напряглась.

– Нет, на самом деле я очень глупа.

– И еще Диего, – его взгляд стал острее. – Ты и его тоже потеряла.

– Да, – ответила она.

 – И ведь я его любила – он был моей первой любовью.

– Но сейчас ты его не любишь? – его глаза потемнели, из лазурно-золотых стали черными.

– А то сам не знаешь.

Марк протянул руку: ее волосы были распущены по плечам, он взял одну прядь, накрутил на палец – таким невозможно мягким жестом.

– Мне нужно было знать, – сказал он, помолчав. – Значит, я могу поцеловать тебя, и это будет о’кей.

Она лишилась дара речи и поэтому просто кивнула. Его пальцы переплелись с ее волосами; он поднял пригоршню кудрей к лицу, зарылся в них, поцеловал.

– Моя Леди роз, – прошептал он. – Твои волосы – как черные розы. Я так давно желаю тебя.

Тогда желай. Поцелуй меня. Все, Марк, все, что хочешь.

Все мысли растаяли, когда он приник к ней. И когда ее губы шепнули в его открытый рот, слова прозвучали на испанском:

– Besame, Марк!

Они упали назад, в песок, сплетясь телами. Его губы были такими теплыми… а потом горячими, и нежность ушла, уступив место свирепому натиску.

Это было так изумительно похоже на падение… Он подмял ее под себя; песок принял ее как колыбель; ее руки стремились прикоснуться к нему, почувствовать его, узнать волосы, изгиб спины, крылья лопаток…

Он был гораздо более осязаемым, чем в тот раз, когда впервые ступил на порог Института. Тогда его буквально ветром сдувало. Теперь он набрал вес, нарастил мускулы – она наслаждалась его плотностью, телесностью, длинными мышцами вдоль позвоночника, широтой плеч.