Королева воздуха и тьмы

Она забралась ему под рубашку, туда, где кожа была гладка и дышала жаром, и Марк ахнул.

– Te adoro, – прошептал он, и она невольно хихикнула.

– Где ты этому научился?

– Специально в словаре посмотрел, – он покрывал поцелуями ее скулы, щеки, шею. – Это правда. Я обожаю тебя, Кристина Мендоса Розалес, дочь гор и роз.

– И я тебя, – выдохнула она. – Несмотря на то, что произношение у тебя жуткое, я обожаю тебя, Марк Блэкторн, сын терний.

Она погладила его по лицу и засмеялась.

– Не такой уж ты и колючий.

– Хочешь, отращу бороду? – поддразнил Марк, потерся щеками об ее щеки, и она снова засмеялась и сказала, что у него рубашка неправильно застегнута.

– Это мы быстро поправим, – заверил он и стянул ее через голову.

Судя по звуку, несколько пуговиц отскочило… хорошо бы, это была не его любимая рубашка. Какая у него чудесная кожа… столько шрамов. Глаза у него снова потемнели, стали цвета глубин океана, такого золотого и синего сверху.

– Мне нравится, как ты на меня смотришь, – сказал он.

Хихикать оба уже перестали. Кристина провела ладонями по его груди, по животу, до ремня джинсов: Марк прикрыл глаза. Его собственные руки уже занимались пуговицами, бежавшими сверху донизу вдоль ее платья, – расстегивали их одну за другой, от горловины до подола, и вот расстегнули, и она лежала на разостланной ткани только в бра и трусиках.

Она думала было смутиться – она всегда смущалась при Диего, но Марк глядел на нее как зачарованный, как будто только что развернул подарок на Рождество и обнаружил, что получил именно то, о чем всегда мечтал.

– Можно?

И когда она сказала «да», он прерывисто выдохнул и медленно опустился на нее, целуя в губы, и ноги ее обвились вкруг его бедер, и ветер на голой коже был, как шелк.

Дорожка поцелуев побежала вниз по ее шее; он целовал ее там, где до него целовал ветер – живот, грудь, бедра. К тому времени, как маршрут привел его обратно к губам, она уже вся дрожала. «Я хочу дотронуться до него, я должна», – смутно пронеслось у нее в голове… Ее рука проскользнула вдоль его торса и дальше, под ремень.

Он резко втянул воздух и между поцелуями прошептал, чтобы она не останавливалась. Его тело повторяло ритм ее руки, его бедра все крепче толкались в ее, пока он не отстранился рывком, не сел, дыша отрывисто и хрипло.

– Придется остановиться, а не то все кончится уже сейчас, – в его словах было гораздо больше от человека, чем от фэйри.